Я взмахнул крыльями и снова устремился на юг.
Во время полёта мне встречались заледеневшие (ха) Знаменосцы, однако я не собирался больше устраивать на них охоту. Это было бессмысленно. Я ещё не проверял данный момент, но чувствовал, что в моём нынешнем состоянии поглощать туманность порождений кошмара было бесполезно. Я перешёл границу, которую описывал мой предшественник, и за которой истинную ценность имел только великий туман, заключённый в человеческих сердцах.
Армию я застал прямо посреди марша. Люди грузно тащились и тащили повозки по длинному каменному тракту, который в былые времена использовали караваны. В этот раз я не стал афишировать своё появление, но приземлился в нескольких сотнях метрах от дороги, — подобрал живописное место под сенью старого дуба, — и отправил волшебное сообщение. После этого пришло время неторопливого ожидания, на протяжении которого я составлял и репетировал свою речь.
Наконец на пригорке, в тусклом свете высокого предрассветного неба, показалась сгорбленная фигура в золотистой мантии. Прямо за ней семенило маленькое тельце в золотистом капюшоне. Первый жрец приближался в сопровождении Тамы — той самой девочки, которую я спас, когда вылетал на разведку.
Немного неправильно волноваться про единственного ребёнка, когда само выживание человеческой расы находится под вопросом, однако ничего не поделаешь; так устроены люди, что ограниченное частное волнует нас больше, нежели безграничное общее.
Только пара меня завидела, как девочка выбежала вперёд и низко поклонилась. Первый жрец явно не ожидал от неё такой прыти и был немного возмущён, что у него отняли неписанное право первого поклона. Верно, именно поэтому собственное преклонение он попытался сделаться как можно более выверенным, смиренным и благородным — на контрасте с торопливым рвением ребёнка.
— Встаньте, — сказал я глубоким голосом. — И внимайте.
И снова Тама первая выпрямила спину.
— Полчища белого хлада продолжают своё шествие, но теперь они лишились своих управителей. Страшнейшие из них замурованы в ледяные темницы… Двигайтесь дальше на восток, пополняйте свои ряды и сражайтесь, но будьте осторожны с ледяными гробницами, ибо если их потревожить, может случиться непоправимое…
Новая бойня, если быть точнее. Именно поэтому мне, возможно, следовало всё равно уничтожить Знаменосцев, однако я решил пойти на определённый риск. Каждый мир обладал определённым уровнем стабильности, который сдерживал порождения кошмара. В некотором смысле это был предел силы, которые они могли достичь. Если белый хлад совсем исчезнет, может статься, что на смену ему придёт иная, ещё более опасная легенда. Именно поэтому мне хотелось провести эксперимент: оставить туманность этого мира её текущей оболочке и тем самым оттянуть момент окончательного краха.