— Нет, — мотнул я головой, — враги рассчитывают тебя пленить, а заодно и поживиться силой Духов Предков из Священной Рощи.

— Тогда идём к ним! — помедлив мгновение, произнёс Леший. — Может они рассудят, как нам поступить.

Леший поманил меня и моих спутников за собой — тропа, которой минуту назад не было, проступила прямо у наших ног, раздвинув в стороны деревья и кустарники. Мы ступили на чудесную тропу следом за Хозяином Леса и словно попали в другой, сказочный мир.

Даже обычный туман здесь был иным — лёгким, серебристым, словно сотканным из лунного света. Леший шёл впереди, не оглядываясь. С каждым его шагом древний лес оживал: вековые сосны и дубы бесшумно раздвигали кроны, торчащие наружу корни сами уходили в мягкий дерн, а колючий кустарник сплетался в живые арки, приглашая безопасно под ними пройти.

Через каких-то пять минут деревья резко расступились, и мы вышли на знакомую поляну. Здесь, среди вековых елей, ещё недавно кипела жизнь партизанского отряда. Теперь же стояла мёртвая тишина. Только брошенные и опустевшие землянки, да аккуратно засыпанные костровища, говорили о том, что здесь когда-то жили люди.

— Непорядок, — проскрипел Леший, и густая зелёная растительность мгновенно стерла с лица земли все свидетельства о стоянке партизан. Я остановился, подняв руку. Хмурый и отец Фёдор замерли рядом. Бес тоже прижался к моим ногам, шерсть на его загривке встопорщилась — он, как и я, чувствовал спящую под землёй силу. Нет, не так — Силу.

— Останьтесь здесь, — тихо, но твёрдо сказал я партизанам. — Ни шагу дальше. Не предпринимайте ничего, что бы ни случилось. Даже если земля будет ходить ходуном и тени заговорят. Просто ждите. Отец Фёдор, ты тоже коней-то придержи — слишком уж от тебя силой тянет — неизвестно, как Духи Предков к такому отнесутся.

— Я постараюсь, Сергей, — ответил священник.

Хмурый только кивнул, сжав челюсти так, что заиграли желваки, и молча потянул отца Фёдора за рукав к лесу. Вскоре они скрылись за стволом массивной ели. Тёплое свечение священника отступило, оставив нас с Лешим в центре Священной Рощи.

Корневич уже опустился на землю — сел прямо на траву и натурально пустил корни в землю, слегка утратив человеческий облик. Кожа ни лице сменилась тонкой корой, руки, торчавшие из меховой безрукавки, превратились в древесные ветви. Я последовал его примеру… Нет, корни не пустил, а просто уселся напротив, положив ладони на прохладную и влажную землю.

— Закрой глаза, Двоедушец, — голос Лешего прозвучал в моём сознании. — Позволь тишине и умиротворению войти в тебя. Твоя Тьма четко знает «глубину погружения», твой Свет обязательно проложит для тебя путь «наверх». А теперь… прорасти!