Кранц скупо кивнул и снова закашлялся, зажимая рот платком. Когда он убрал ткань, Хоффман увидел на ней не просто кровь, а какие-то тёмные сгустки.

— Я продержусь, — прохрипел Кранц. — У меня тоже есть… пара способов продлить своё существование. Да и руки надо подлечить…

— Ну-ка, покажи, — потребовал оберштурбаннфюрер.

В дверь неожиданно постучали, затем она открылась и в кабинет вошел майор Хоффман. В новом мундире — старый пришел в полную негодность после взрыва на железке и полученной раны. Майор был вымыт, выбрит и перевязан батальонным врачом. Так что тень чудовищной усталости временно оставила выражение его лица. Вопрос: надолго ли?

— Господа, я не помешал? — осведомился Хоффман.

— Проходи, Фридрих, — махнул рукой Штайнер. — Давай, Виктор, показывай, что у тебя с руками? — повторил оберштурмбаннфюрер.

Кранц медленно стянул с рук перчатки и бросил их на стол. То, что открылось взору Штайнера и Хоффмана, заставило майора отвернуться, подавив рвотный позыв. Хотя неженкой он ни разу не был, и обычными кровавыми ранами его было не напугать.

Ладони Виктора представляли собой жуткое зрелище, усугубившееся после того, как Хоффман видел ладони эсэсовца в последний раз. Кожа местами отсутствовала полностью, обнажая теперь еще и почерневшие сухожилия, и кости запястий. Черные вены, набухшие от «некротической жидкости», поднимались выше, к локтям, пульсируя в каком-то своём ритме, абсолютно не совпадающем с биением сердца самого Кранца.

— Скверно, — бесстрастно констатировал Штайнер, даже не поморщившись. — Некроз распространяется быстрее, чем я предполагал. До полной утраты конечностей осталось… дней пять?

— Три, — поправил Кранц. — Если не предпринять соответствующие меры.

Он протянул здоровую руку во внутренний карман плаща и извлёк малюсенький флакон из тёмного стекла, закупоренный воском с оттиском руны «Турисаз»[1] . Внутри плескалась какая-то густая жидкость, которая, как показалось Хоффману, пробивалась сквозь тёмное стекло собственным тусклым светом.

— Что это? — спросил Хоффман, не в силах отвести взгляд от странной емкости, явно с чем-то необыкновенным внутри.

— Магический концентрат, — откашлявшись, произнёс Кранц. — Жизненная энергия. Переработанная. Консервированная.

Штурмбаннфюрер вытащил из-под стола свой потертый саквояж, с которым майор его уже неоднократно видел, и принадлежности из которого Виктор ранее использовал для ритуалов. Раскрыв его, Кранц покопался немного внутри, а затем поставил на стол металлический футляр, выкрашенный серой краской, с красным крестом на крышке.