Он послушно лёг, укрылся одеялом. Я самолично, преследуемая Петроной и прочими фрейлинами, побежала в монастырскую кухню, велела принести горячей воды, сухих трав, мёда.
Вернулась через пять минут — и застала его трясущимся в лихорадке.
Судьба наступала, и я не смогла уберечь мужа от болезни. Но смогу спасти его!
Мне так отчаянно хотелось в это верить, что руки дрожали, и я выронила медную тарелку с травами. Она громко звякнула о пол, и ей завторил колокольный звон, призывающий к вечерней трапезе.
Глава 33 Травы и духота
— Фил! — я бросилась к нему, приложила ладонь к его лбу. Кожа горела. — Господи, нет, только не это…
Он открыл глаза. Они были мутными, лихорадочными.
— Хуана… я… мне так холодно…
— Тихо, — я села рядом, обняла его, пытаясь согреть. — Тихо. Я здесь. Я не дам тебе умереть. Ты слышишь? Не дам!
Он закрыл глаза, и его дыхание стало тяжёлым, прерывистым.
Я сидела рядом с ним, чувствуя, как в груди нарастает паника. Но я была акушеркой, а не врачом, да и лекарств у меня не было толком.
Я была Анной и не имела права паниковать.
Вызвала лекарей, но те стаей траурных птиц толпились у его кровати, тихо совещались между собой, отойдя к окну, и на их лицах я читала бессильный страх.
Они тоже ничем не могли помочь Филу.
Я смотрела на его красивое лицо и понимала, что не хочу, чтобы он покинул меня. Не только потому, что мне нравятся его любовные утехи со мной, а потому что между нами сложилось какое-то глубинное понимание.
Порой я волновалась, сама не осознавая этого до конца, а Фил замечал и мог успокоить меня одним движением руки и словом, даже не относящимся к делу.
Мы оба потеряли матерей, он утешал меня даже тогда, когда не мог понять моих терзаний, поддерживал в начинаниях, если они не шли вразрез сего собственными представлениями о нашей безопасности.
Словом, мы стали неплохой командой, и я не собиралась его терять.
Да и сына он ждал не меньше моего, я бы отела. Чтобы он взял его на руки. Чтобы у дочерей был отец, а не траурный наряд, который не шёл никому.
«Тиф, — поняла я, глядя на лицо мужа — Брюшной тиф. Симптомы те же. Лихорадка, слабость, сыпь. Начинается. Если я не вмешаюсь, он умрёт через неделю».
Я встала, подошла к двери.
— Слуги! — крикнула я. — Принесите мне чистую воду, много. Свечи, вино, чеснок. Живо!
Лекари повернулись ко мне с таким изумлением на лицах, будто не понимали, что я до сих пор здесь делаю.
— Ваше величество, — сказал один, самый старший из них, с лицом, на котором застыла вселенская скорбь. — Вам надобно уединиться. Здесь может быть опасно для вас и вашего ребёнка, которого вы носите во чреве.