Я перекрестилась. Не католическим крестом — справа налево, а своим, русским, привычным. Пусть простят мне святые эту ересь.
Я научусь здешним обычаям, всё будет благопристойно.
— Благослови, Господи, — прошептала я. — И помоги не сойти с ума по-настоящему.
Я вышла из церкви. Фрейлины ждали, прижавшись к стене.
— Едем во дворец, — сказала я. — И пришлите ко мне лекаря. Мне нужно поговорить с ним кое о чём.
— Но, ваше величество… вам нездоровится?
Петрона Манаскес считала, что раз она управляет моим двором, то и мной тоже. Потому что я неразумна.
— Я знаю, — я улыбнулась и посмотрела ей в глаза. — Мы готовимся заранее.
Я села в карету. Закрыла глаза.
Внутри было тихо. Хуана молчала.
Но я чувствовала — она слушает и ждёт, пока я уйду.
Надеется, что снова станет единоличной хозяйкой этого тела, но тому не бывать. Я уже понимала: в конце останется только один.
И я не знаю, захочу ли я уходить, когда рожу ребёнка.
Когда увижу дочек, которыми Хуана почти не занималась.
Сначала — дети. Потом — всё остальное.
Глава 6 Звезды любят хаос
Лекарь явился через четверть часа.
Я успела сменить платье — с малинового на тёмно-синее, почти чёрное, более строгое. Хуана очень любила его.
Строгость, граничащую с монашеством. Лишь при свете свечей в храме она успокаивалась и обретала если не смирение, то желание подстроиться под двор. Среди которого чувствовала себя чужой.
Сколько она здесь? Года три. И всё же этот яркий, просвещённый мир продолжал пугать её.
Волосы я убрала под сетку с жемчугом. Лицо припудрила, чтобы скрыть синяки под глазами.
Петрона Манаскес попыталась остаться в комнате «для приличия». Сказать, что поможет мне, если лекарь будет проявлять вольность.
Я посмотрела на неё так, что она попятилась.
— Оставь нас.
— Но ваше величество, синьор Венскье — мужчина…И притом у него репутация богоотступника даже по здешним меркам.
Петрона перекрестилась, косясь на тёмный угол, будто лекарь был чёртом и мог появиться оттуда.
— Он — лекарь. И я — замужняя женщина, которая проводит больше времени на коленях в церкви, чем на троне. Что за грязные мысли у тебя, Петрона? Ступай.
Она вышла, поджав губы. Дверь закрылась с тихим, обиженным стуком, почти столкнувшись в дверях с тем, кого так опасалась.
Я осталась одна с Ламбертом Венскье.
Он оказался не тем, кого я ожидала.
Никакой бородавки на носу, никакого грязного халата безумного алхимика.
Карлик лет сорока, худощавый, с умными, чуть насмешливыми глазами. Одет в чёрный бархат, на пальце — перстень с аметистом. Пахло от него лавандой и ещё чем-то горьким, аптечным.