— Что? — спросила я, чувствуя, как внутри холодеет.

— Два света, — сказал он тихо. — В одной душе. Два источника. Один — тёплый, воспалённый, любящий до безумия. Это вы, ваше величество. Я помню этот свет по прошлому гороскопу. Он никуда не делся.

Ага, к сожалению, да.

— А второй?

Он поднял на меня глаза. В них было что-то вроде восхищения и ужаса одновременно.

— Холодный. Расчётливый. Спокойный как лёд. Он не принадлежит вашему рождению. Он пришёл извне. Как… заноза. Или паразит. Он питается вашей жизненной силой, но при этом… укрепляет вас? Я не понимаю.

Я молчала. Сердце стучало где-то в горле, будто кто-то невидимый положил руку мне на плечо и наклонившись к уху, прошептал: «Думала, никто не заметит?»

— Это опасно? — спросила я, притворившись непонимающей.

— Всё зависит от того, кто победит, — он отложил грифель. — Если победит ваш родной свет — тепло, любовь, страсть — вы останетесь собой. Но рискуете сойти с ума, как предсказывают звёзды. Вы и так на грани, ваше величество. Я вижу это.

— А если победит холодный?

— Вы станете другой. Разумной. Сильной. Но потеряете способность любить. По-настоящему, до безумия. Звёзды не любят такого, — он усмехнулся. — Звёзды любят хаос. Ваша душа, наконец, любит смятение.

Я сжала подлокотники кресла.

— Вы можете избавить меня от… холода?

Ага, лучше знать заранее. Сидела, как на экзамене.

Ламберт надолго замолчал. Встал, подошёл к окну, посмотрел на серое небо. Потом сказал:

— Могу. Есть одно зелье. Оно выжигает чужеродные влияния. Душу — нет. Но наносное, пришлое — да.

— И что будет со мной? С моим чревом? Я должна дать его величеству наследника.

— Вы вернётесь к себе прежней. Будете молиться, плакать, ревновать. Будете пить успокоительные отвары, которые я для вас готовил. Но, — он повернулся, — вы не родите ещё одного ребёнка. Потому что скоро вы понесёте, вы, ваше величество. Я вижу это по вашему пульсу и по звёздам. Вы будете в тягости сыном.

Я не удивилась. Знала. Чувствовала.

— Сколько месяцев у меня есть? Когда это случится?

— Недели. Может, две. Ещё рано говорить. Но он будет крепким. Ваш сын. Если будет. Великим, возможно.

Да, Карл. Император Священной Римской империи. Карл по прозвищу «Проклятый». Кажется, я поняла почему.

Я кивнула. Положила руку на живот.

— Приготовьте это зелье.

Он прищурился.

— Вы уверены? Случится выкидыш. Вы не сможете зачать более.

— Я не буду его пить, — сказала я спокойно. — Я испытаю его на ком-то другом.

Ламберт замер. Потом медленно улыбнулся — нехорошо, понимающе.

У короля Филиппа несколько официальных и прехорошеньких любовниц. Это в их постелях он так перетрудился, что ослаб и заболел.