Перечить мне никто не посмел.
После того как я была готова (вспотела, правда, все всё делали, как назло, очень медленно), мы вышли на свежий воздух.
Я положила руку на живот — там, внутри, горел огонь, который чувствовала только я: это затаилась ещё одна жизнь. Моя. Моя малышка или мой малыш.
Даже если судьба посмеётся надо мной, я рожу очередную дочь, не огорчусь ни капли.
Сохраню мужа живым. Он мне ещё детей сделает.
При воспоминании о наших ночных утехах, я почувствовала, что заливаюсь краской. Что внизу живота зарождается зуд, и что всё, что я сейчас хочу, обнять мужа. Почувствовать его крепкое тело.
— Вот видите, ваше величество, вам уже нездоровится, — Петрона крутилась возле меня со страдальческим выражением на ещё красивом, породном лице. — Не лучше ли нам вернуться? Зима в этом году холодная.
— Нам всем не помешает отдохнуть от чада свечей и ламп, — отрезала я.
Остальные возразить не решились, но Петрона не унималась:
— Ваша покойная матушка, упокой Господь её душу, не простила бы мне, что я держу вас, наследницу Кастилии, на морозе. Если бы ваш покойный брат, упокойся он со святыми, так себя вёл, она бы…
— Если бы мой покойный брат Хуан чаще бывал на свежем воздухе, больше занимался физическими упражнениями, то он бы не умер от чахотки в столь молодом возрасте. Так что всё со мной и моими детьми будет в порядке, запомните это!
Я обвела взглядами всех притихших фрейлин и слуг:
— Все запомните! Теперь прогулок будут регулярными.
«Посмотрим, — подумала я. — Посмотрим, кто кого переживёт. Твоя история, Хуана, уже написана. А моя — только начинается».
Я посмотрела вверх на падающий снег.
И улыбнулась.
А потом скользнула взглядом по девочкам. Элеонора и Изабелла сначала с опаской таращились на снег, на всё вокруг, было видно, что их не выводили гулять.
А потом — принялись играть в догонялки, визжа от восторга.
Но присоединиться к их играм я не успела: увидела, что ко мне из дворца спешит сам Филипп Красивый.
Мой муж, вернувшийся с охоты с таким видом, будто выиграл мировую войну.
Глава 10 Малиновое золото
Я увидела его ещё издалека — высокий, в тёмно-зелёном охотничьем камзоле, с кинжалом в ножнах за поясом. Поверх — кожаная куртка.
Снег падал ему на золотистые волосы, и он не стряхивал их — шёл, как по трону, с видом властелина мира.
Сердце пропустило удар.
Не моё — её. Бедное влюблённое сердечко Хуаны возликовало, будто сам Спаситель мира шествовал к ней, чтобы благословить.
Я не была религиозна в прошлой жизни, профессия выбила детскую веру, но Хуана — иное дело. Истая католичка, она не мыслила себя без греха гордыни, греха соблазна, греха удовольствия. И последующего покаяния за эти грехи.