— Образец, — кивнул он. — Да, безупречный.

Мария побледнела. Фердинанд усмехнулся.

— Что ж, рад, что при дворе моей дочери всё благопристойно. Пью за это!

Он поднял кубок. Все выпили.

Я поставила свой кубок и посмотрела на отца в упор.

— Ваше величество, вы устали с дороги. Может быть, отдохнёте? Завтра мы продолжим наши беседы. И я покажу вам ваших внучек.

Пора заканчивать эту ярмарку тщеславия и поле для пикировок!

— Нет, — он покачал головой. — Я хочу сегодня говорить с вами. О твоём наследнике, Хуана, дальше этот разговор откладывать не следует. О том, кто унаследует Кастилию, если с тобой что-то случится.

Он сказал последнюю фразу с таким выражением лица, будто я собиралась немедленно покинуть этот мир. Ага, счас!

Обычно разговоры о наследниках велись за закрытыми дверьми, не за иром, если речь не шла о сальной шутке, но Фердинанд, злясь, что никак не удаётся вывести дочь из себя, перешёл в наступление.

Выложил на стол последние козыри.

Хуана пока не родила сына, значит, переживала. Так рассуждал король Арагона.

И он был бы прав, если бы Хуана была ещё Хуаной.

— Со мной ничего не случится, — я положила руку на живот. — Я здорова. И, возможно, скоро подарю вам внука.

Фердинанд перевёл взгляд на мой живот. Филипп тоже, но поспешил подержать меня. Взял за руку и сказал так, будто дело было решённым:

— Мы произведём на свет нового герцога Бургундии и короля Кастилии. Возможно, и Арагона тоже, ведь у вас тоже пока нет сына. И жены нет.

Я пожала руку мужа. Молодец, уел Фердинанда так, что тот стал дёргать усом и вмиг из сурового воителя превратился в кота, которого хозяйка застала за поеданием сметаны.

— Ты беременна, моя маленькая королева-дочь? — спросил отец необычайно ласково, однако я заметила, как задрожали его руки, когда он брался за кубок.

Решил перевести тему.

Он не собирался дарить престол ни мне, ни Екатерине, которая прозябала в холодной Англии в ожидании, пока отец выплатит оставшуюся часть её приданого. И позволит ей выйти за нового наследника престола.

Об этом я тоже собиралась поговорить с ним.

Но не сейчас. Сейчас будет час моего торжества

— Ещё не знаю наверняка, — я улыбнулась. — Но молюсь об этом. И если Господь даст — у Кастилии будет прямой наследник. А Арагону — союзник.

Фердинанд молчал. Долго. Потом кивнул.

— Будем надеяться, дочь. Будем надеяться. Но всё в руках Божьих. Помни, что детей забирает Бог.

На его лицо набежала тень. Вспомнил про сына — молодого Хуана, умершего от туберкулёза. А Хуана вспомнила о другом: о череде смертей своих сестёр, которые, едва только начинали обретать собственные черты характера, уходили в тень ранней смерти.