Я обняла её, потом Изабеллу, которая уже тянула ко мне руки и которую тоже по моему велению принесли проститься.

— Мама, не уезжай! — плакала младшая. — Я хочу с тобой!

— Я скоро вернусь, маленькая, — я прижала её к себе, чувствуя, как сердце разрывается от боли предстоящей разлуки. Но я не только мама, я ещё должна удержать трон ради них. — Я привезу вам подарки. И расскажу обо всём, что увижу.

Девочки плакали. Я успокаивала их, как могла, но внутри у меня тоже всё сжималось. Впервые за долгие годы у меня была семья. И я оставляла её.

Но я знала: если я не поеду, мы потеряем всё. Корону, власть, будущее. Я должна была вернуть расположение Кастилии, задыхающейся от слухов о безумии своей королевы. Для них. Для нашего нерождённого сына.

Наконец, я отпустила дочерей, передала их нянькам и вышла.

Рано утром, а ту ночь мы провели с Филом вместе, я поднялась рано. Но мужа уже не было рядом. Я провела рукой по постели: ещё хранит тепло его тела. Хорошо, так спокойнее.

Вышла к карете. Филипп ждал меня, подавая руку.

— Всё хорошо? — спросил он.

Мы больше не занимались любовью, живот потягивал, ребёнок вёл себя беспокойно, и я боялась за него. И всё же муж был рядом. В одной постели со мной. Гладил по спине и животу, а я иногда радовала его французскими ласками, которые фил сначала принял с неким изумлением и неловкостью. Но потом ему понравилось, конечно.

А о том, где я этому научилась, я предпочла не говорить. Свалила всё на его двор, который напоминал по вольностям французский.

— Всё будет хорошо, — ответила я, садясь в карету. — Вот увидишь, эта поездка пойдёт во благо.

Мы выехали из дворца под приветственные крики придворных. За нами закрылись ворота, и я почувствовала, как сердце сжалось.

«Я вернусь, — пообещала я себе. — Я вернусь. Мы вернёмся».

Дорога была долгой и утомительной более, чем я себе представляла.

Карета качалась, колёса стучали по булыжникам, и я смотрела на мелькающие за окном поля. Весна уже потихоньку уступала место предстоящему лету, земля зеленела, птицы пели.

Филипп сидел напротив меня, бледный, с тёмными кругами под глазами. Всю дорогу он был молчалив, и это начинало меня тревожить.

— Ты устал? — спросила я.

— Немного, — он провёл рукой по лицу. — Что-то мне нездоровится сегодня.

— Что именно не так? Говори, я же твоя жена.

— Голова болит, — он поморщился. — И в горле першит.

Я положила руку на его лоб. Он был тёплым, но не горячим.

— Это просто простуда, — сказала я. — Отдохни. Когда приедем, я заварю тебе травы.

— Наверное, — он улыбнулся, но улыбка вышла бледной.