Да он и меню держал в руках так, будто не понимал и половины написанного.

— Это что, шутка? — Густо повернулся к официанту.

— Никак нет. Господин Ларсен лично распорядился.

Густо хмыкнул и отступил от окна. Значит, какой-то провинциал устроил скандал, а Ларсен испугался конфликта с важными гостями и решил откупиться.

Что ж, приготовить он приготовит. Вот только что?

Мальчишка всё равно не отличит мастерскую работу от обычной стряпни. Такие обычно всю жизнь питаются похлёбками да кашами. Им что «Рассветный Кокон», что яичница из трактирной кухни всё едино.

Есть ли тогда вообще смысл тратить на него свои силы и время?

Густо усмехнулся и разбил яйцо о край миски.

* * *

Кай откинулся в кресле и закрыл глаза. Его голова начала медленно клониться в сторону.

— Эй, — Молли щёлкнула пальцами у его уха. — Не спать за столом, Саламандер. Это неприлично.

— Отстань, — буркнул он, не открывая глаз.

Амелия поджала губы. Я заметил, что они с Молли больше не смотрели друг на друга как две кобры перед броском. После вчерашней схватки в озере что-то у них изменилось. Взаимное уважение появилось или они просто устали враждовать.

Чтобы разрядить обстановку и разрушить повисшие над столом молчание, я откинулся на спинку кресла и спросил:

— Так в какие секты вы собираетесь поступать?

— Меня уже приняли во внутренние ученики «Феникса семи добродетелей», — Амелия произнесла это уверенным тоном, но в нем чувствовалась гордость. — У меня уже даже есть наставница.

— Праведники, — фыркнула Молли. — Скучные и правильные. Небесные Грозы куда перспективнее.

— Пылающий Горн, — подал голос Кай, так и не открыв глаз. — Единственная секта, где не чтят и понимают силу огня.

Они начали перебрасываться названиями, сравнивая достоинства своих будущих сект. Пылающий Горн славился боевыми техниками. Небесные Грозы специализировались на стихии молнии. Феникс семи добродетелей делал упор на контроль и дисциплину.

Я слушал их вполуха и постепенно у меня вырисовывалось местное мироустройство заполняя пробелы. Оказывается секты в Империи имеют огромную власть, даже само государство их побаивается и вынуждено с ними считаться.

При этом сами секты никак не подчиняются Империи, они живут своей обособленной жизнью, где главным является только путь возвышения.

Местные секты напоминали пожизненные школы-интернаты для практиков, только с полным разрывом с внешним миром. Вступая в такую общину, человек прощался с близкими, домом и привычной жизнью. Секта становилась его новой семьёй, а её интересы отныне ставились превыше личных.

Звучало знакомо.