Блюдо входило в экзамен для поваров не просто так. Оно требовало точности, концентрации и профессионализма. Именно поэтому многие опытные мастера проваливали его раз за разом.

Мне стало любопытно, насколько хорош местный шеф. Сделал аккуратный разрез посередине и присмотрелся к нему на несколько секунд.

Тяжело вздохнул.

Я положил приборы и поднял руку, подзывая официанта.

Кай, Амелия и Молли прекратили жевать. Три пары глаз уставились на меня с недоумением.

— Что-то не так? — Амелия посмотрела на мою тарелку. — Блюдо же выглядит великолепно.

Официант подошёл с вежливой улыбкой.

— Чем могу помочь, господин?

— Это блюдо не соответствует заявленному качеству. Неужели самый дорогой ресторан города извиняется перед гостями таким образом?

— Простите?

— Вы слышали.

Лицо официанта вытянулось. Он замер, явно не зная что мне ответить.

— Я… я сейчас приглашу того, кто готовил блюдо, — в итоге пробормотал он и торопливо удалился в сторону кухни.

Ждать пришлось недолго.

Двери кухни распахнулись, и в зал вышел высокий мужчина в белоснежном поварском кителе. Тонкие усики, зачёсанные назад волосы, осанка человека, привыкшего раздавать приказы.

Он приблизился к нашему столу неторопливой походкой. На его губах играла снисходительная улыбка, какая бывает у взрослых, вынужденных объяснять очевидное капризному ребёнку.

— Густо, шеф-повар «Созвездия вкусов», — представился он с лёгким поклоном. — Чем не угодило молодому человеку моё блюдо?

— Это «Рассветный Кокон»?

— Совершенно верно.

— Он должен иметь текучую сердцевину?

— Безусловно, — Густо сложил руки за спиной. — Это его главная особенность.

Я молча указал на разрез.

— Тогда где текучесть?

Густо бросил беглый взгляд и нахмурился.

— Желток золотой цапли очень чувствителен и очень быстро застывает. Вы сделали разрез до моего прихода. За это время сердцевина успела застыть, — он покачал головой с видом терпеливого учителя. — Это нормальный процесс, просто вы не понимаете тонкостей высокой кухни. Если бы вы хотя бы попробовали, то оценили бы вкус.

— Извините, но я не собираюсь его пробовать.

Густо моргнул.

— Простите?

— Я и без этого знаю, каким оно будет на вкус. Сухим и тягучим.

За нашим столом воцарилась полная тишина. Кай открыл оба глаза. Амелия замерла с вилкой на полпути ко рту, а Молли перестала жевать.

За соседними столиками тоже притихли. Я краем глаза заметил, как рыжий парень с перстнями навострил уши.

Густо побагровел.

— Как вы смеете бросаться такими голословными обвинениями?

Пауза.

Мы смотрели друг на друга. Он смотрел сверху вниз с высоты своего опыта, а я снизу вверх, но отводить взгляд не собирался.