В моём мире это называлось тоталитарными культами. Таких много развелось в мире за последние годы. Наивные граждане переписывали квартиры на «просветлённых учителей» и отдавали последние сбережения ради обещанного чуда.

Здесь, конечно, масштаб другой. Секты обладали реальной силой, и даже Империя предпочитала не связываться с ними напрямую.

— А тебе, — Молли снова переключилась на меня, и в её глазах блеснуло ехидство, — должна хорошо подойти Секта Чёрного Хлыста.

Амелия нахмурилась.

— Молли.

— Что? — та невинно захлопала ресницами. — Им же не важна родословная. Берут всех с достаточным талантом.

— У Чёрного Хлыста дурная репутация, — Амелия понизила голос. — Официально они праведные, но бабушка рассказывала, что они используют жестокие ритуалы. Их ученики… меняются. И не в лучшую сторону.

— Такова цена силы, — Кай открыл один глаз. — Чтобы стать сильнее, нужно либо чем-то жертвовать, либо иметь железные принципы. Хлыст выбрал первое.

Разговор прервало появление официантов.

Первыми принесли заказы Кая, Амелии и Молли. Фарфоровые тарелки заняли свои места на столе: глазунья с ярко-оранжевыми желтками, ароматный бекон с золотистой корочкой, тосты из светлого хлеба и салат из свежих овощей с белым сыром, похожим на брынзу.

Запахи поплыли над столом. Я почувствовал, как мой рот предательски наполняется слюной.

Затем официант поставил передо мной отдельную тарелку.

— «Рассветный Кокон», — объявил он с лёгким поклоном. — Блюдо из яиц Золотой Цапли, которое принято к подаче на завтрак в императорской кухне. Золотистая оболочка сохраняет нежную текучую сердцевину внутри, а духовная энергия яйца полностью сохранена.

Он отступил назад с видом человека, только что преподнёсшего дар богам.

Я посмотрел на блюдо.

На вид оно было безупречным: овальная форма, ровный бледно-золотистый оттенок и лёгкое свечение духовной энергии по краям. Эффектную подачу дополняли веточка зелени и аккуратные капли соуса, выложенные полукругом.

— Красиво, — оценила Амелия.

— И аппетитно, — промычала Молли, уже жуя кусок своего бекона.

Кай молча кивнул и вонзил вилку в стейк.

Я взял нож.

По описанию блюдо напоминало французский омлет — одно из самых технически сложных блюд в классической кухне. Температурное окно критически узкое: белок сворачивается при шестидесяти двух — шестидесяти пяти градусах, желток при восьмидесяти. Разница в секундах.

При этом нельзя трогать массу после схватывания внешнего слоя. Оболочка должна получиться тонкой как бумага, а при разрезе правильный омлет слегка «выдыхает» — сердцевина начинает медленно вытекать, словно лава из жерла вулкана.