Он замолчал и посмотрел на меня.

— Это алхимическая техника, — сказал он тихо. — Техника членов сект. Знал бы я, что вы способны применять духовные техники к еде… Я бы никогда в жизни не согласился на этот спор.

Взгляды в зале изменились.

Теперь Ларсен смотрел на меня будто впервые увидел. Официанты и повара переглядывались с благоговейным ужасом. Даже надменный рыжий прохвост с перстнями притих, уставившись на меня во все глаза.

А я мысленно поражался совсем другому.

Неужели у имперской кухни такой низкий порог качества? Техника «Духовного Насыщения» — это же базовый навык, который алхимики в сектах изучают в первый год обучения. Игнис говорил, что её осваивают все, кто хоть немного занимается обработкой духовных ингредиентов.

Или… или истинная разница между императорской семьёй и сектами настолько велика? Выходит, то, что для культиваторов детский лепет, для местной знати недостижимая вершина?

Ларсен похлопал в ладоши, возвращая внимание к себе.

— Итак, — он заглянул в блокнот и начал считать вслух. — Пять баллов от жюри умножить на семнадцать… получается восемьдесят пять. — Он поднял голову. — Итоговая стоимость блюда господина Ива восемьдесят пять золотых за порцию.

Зал выдохнул как один человек.

Я мысленно хмыкнул.

Ладно, чёрт с ними, с культиваторами из сект. Но восемдесят пять золотых за одну порцию яйца пашот с соусом это и вправду дохрена. Когда я открою свой ресторан, начну готовить рыбные блюда и для них создавать соусы, то…

Ларсен сделал шаг вперёд и торжественно поднял руку.

— По совокупности вкусовых качеств и духовной ценности победителем кулинарного поединка объявляется… — он повернулся ко мне. — Господин Ив!

Ларсен продолжил, не дав залу опомниться:

— Согласно условиям поединка, проигравшая сторона обязана оплатить стоимость блюда победителя. Мастер Густо, с вас восемьдесят пять золотых в пользу господина Ива, а также компенсация за все использованные ингредиенты в пользу ресторана.

Густо стоял неподвижно, будто его пригвоздили к полу. Губы сжались в белую линию, а взгляд метался между артефактом, судьями и мной.

На его лице читалась целая буря. Гнев, неверие, страх, и что-то ещё, похожее на отчаяние человека, который только сейчас осознал, в какую яму сам себя загнал.

Наконец плечи его опустились. Густо сделал шаг вперёд и заговорил глухо, будто слова давались ему с трудом:

— Признаю поражение, — сглотнул он. — У меня нет таких денег. Восемьдесят пять золотых — это больше моего дохода за три полных месяца.

Молли фыркнула и откинулась в кресле.

— Ну вот, началось. Сначала задирает нос, крутит ножиком, а как платить, так сразу в кусты.