— Я это не унесу, — констатировал очевидный факт, представив валяющиеся у него на складе черные громадины.

— Доставим, — махнул рукой Чжао. — К вечеру мои парни подгонят телегу к твоему новому дому, за отдельную плату.

— Отлично, но лучше к реке, там сразу на плоты и погрузим.

Я расплатился, высыпав на прилавок монеты, и отчалил от стойки, направившись к выходу.

Свежий воздух ударил в лицо, но бодрости не добавил. Наоборот, ноги стали ещё тяжелее, а веки опускались с упорством французской гильотины.

Дом… Мне нужно срочно добраться до дома. Отоспаться до вечера, а уже потом с охотниками перевезти котлы к озеру.

Я заковылял через рыночную площадь, с трудом соображая, куда иду. Лица людей размывались, а их голоса сливались в неразборчивый гул.

Ещё один шаг. Надо собраться, не закрывать глаза. Держимся…

Моргнул, а потом внезапно увидел её.

На противоположной стороне площади, у лавки с тканями, стояла Амелия Флоренс. Рядом с ней маячила служанка, увешанная свертками. Амелия что-то рассматривала, обмахиваясь веером, но её взгляд то и дело рыскал по толпе, словно она искала кого-то конкретного.

И я точно знал кого.

«О нет, — мысленно схватился за переносицу. — Только не сейчас. Я не готов к спасению, благодарностям и долгам жизни, только к коме».

Уходить нужно было срочно, без шума, хоть по-английски, хоть по-французски, хоть по-рыбьи, если это потребуется.

Начал разворачиваться, намереваясь быстро пройти по краю площади, к мясным и овощным лавкам. Там можно было срезать путь и выскользнуть с рынка через боковой проход, не попадаясь ей на глаза.

Но тут меня накрыло.

Веки опустились сами собой, мир погрузился в темноту. Секунда, может две. Голова клонилась вперёд, подбородок почти коснулся груди.

— … вот ты где, дорогой!

Громкий, как иерихонская труба, голос ударил мне прямо в уши.

Я распахнул глаза.

Прямо передо мной, заслоняя солнце и заветный выход с рынка, возвышалась тётка Глаша. Она стояла, уперев крепкие руки в необъятные бока, и сияла, как начищенный самовар.

— Неделю тебя высматриваю! — громыхнула она, и я поморщился от головной боли. — Ты куда пропал, касатик?

— Я… — попытался сказать, но язык от усталости был ватным. — Работа… Рыбалка…

— Рыбалка это хорошо, — перебила она безапелляционно. — Но у меня к тебе дело посерьезней будет.

Она наклонилась ко мне, и я почувствовал запах свежего теста.

— Блины твои на новоселье помнишь? — она подмигнула, и это было похоже на моргание совы. — Знатные вышли. Тесто у них как пух! Значит, разбираешься. А у меня, понимаешь, беда случилась. Целый день опара не поднимается! То ли мука порченая, то ли сглазил кто…