Я стоял и смотрел на неё, пытаясь понять, чего она от меня хочет. Мозг работал со скоростью ленивой улитки, напрочь отказываясь обрабатывать информацию про опару.

Покосился краем глаза в сторону Амелии, она всё ещё стояла у прилавка с тканями, спиной ко мне и пока не заметила.

Нужно отказать Глаше и валить отсюда поскорее. Как ни будь вежливо, мол дела ждут…

Я открыл рот.

И снова на мгновение отключился.

Микросон накрыл как выстрел пули. Веки захлопнулись, голова качнулась, на секунду, может полторы, мир исчез.

Когда снова открыл глаза, Глаша стояла на том же месте, но теперь на её лице светилась широкая, довольная улыбка.

— Вот и славно! Знала, что ты не откажешь!

Что? Она приняла мое клевание носом за кивок?

Её рука метнулась вперёд и схватила меня за локоть железной хваткой.

— Тогда пошли! — она потащила меня к своей пекарне, не обращая внимания на моё сопротивление. — Мне пирог большой заказали, для праздника, весь день с племянницей бьёмся, уже третий замес испортили, а заказ большой.

Я попытался вырваться, но это было всё равно что пытаться сдвинуть гору. Глаша была женщиной могучего телосложения, а сейчас, когда я едва стоял на ногах, её сила казалась подавляющей.

— Подожди, — начал я. — Я не…

— Вот именно! — перебила она, продолжая тащить меня сквозь толпу. — Ты не представляешь, как это важно! Заказ старейшины, репутация под угрозой! А ты у нас же свою корчму открывать собрался, в выпечке разбираешься, это все знают!

Её голос гремел на весь рынок. Люди оборачивались, смотрели на нас, переглядывались, кто-то усмехался.

Я попытался что-то возразить, но она уже развила следующую мысль:

— А знаешь, я тут подумала, раз ты так хорошо готовишь, может, вас с племянницей моей познакомить? Девка видная, работящая, супы варит, хлеб такой печёт, что пальчики оближешь! Вам бы вместе хорошо было, два мастера под одной крышей…

Боже.

Глаша тараторила без остановки, перескакивая с одной темы на другую, а её рука, словно поводья упрямой лошади, уверенно тащила меня вперёд, не давая ни малейшей возможности вставить хоть слово.

Мы прошли мимо лотка с овощами. Мимо травницы. Мимо… Я обернулся, инстинктивно проверяя, не заметила ли меня Амелия.

И встретился с ней взглядом.

Она застыла у лавки, веер замер в её руке, а служанка рядом так и осталась стоять с отрезом ткани, словно статуя. Глаза Амелии сузились, брови собрались в кучу не предвещая мне ничего хорошего.

«Попался», — пронеслась в голове мысль, прежде чем Глаша затащила меня в нутро пекарни.

Огромная лавка Глаши встретила меня волной горячего воздуха, пропитанного ароматом свежего хлеба и кисловатыми нотками дрожжей. В любой другой ситуации это сочетание показалось бы мне божественным, но сейчас оно действовало как удар по и без того шатающемуся сознанию. Тепло обволакивало, убаюкивало, шептало на ухо: «Ляг, закрой глаза, всё подождёт…»