наёмниками некоей державы. Пожалуй, в качестве ответа достаточно заметить, что наш журнал существует в основном за счёт утилизации литературных отходов, а также благодаря вынужденной поддержке родственников или родственников друзей и наконец благодаря эпизодической помощи тех людей, которым довелось воочию наблюдать за движением сюрреалистов. Так перед нами обнаруживают своё истинное лицо все арабские писатели. Открытое письмо «к арабским поэтам», впоследствии опубликованное в многотиражном ливанском еженедельнике, должно было окончательно оборвать связь с этими людьми, равно как и со всеми, кому охота тягаться с ними на этом поприще. В противовес поэзии сего ничтожного товарищества, воинствующей поэзии, в противовес поэтам-чиновникам, поэтам-мученикам и поэтам-мессиям “Désir Libertaire” объявил, что истинная поэзия – это личность, которая самовоплощается, что лишь поэзия будущего обернётся революцией, и вторая воплотит первую. Выше мы писали, что для арабских поэтов – и художников – поэтическая деятельность немыслима без подчинения какой‑либо идеологии. Но последние из западных «художников» и «поэтов», у которых, в их бесповоротно индустриализованном, а значит, и разочарованном мире, не осталось достаточно будоражащих идеологий, теперь воспевают все несостоявшиеся революции в слаборазвитых странах, а также их идеологические и пусть слаборазвитые, зато экзотические разновидности. Они воспевают собственное прошлое – хотя и обновлённое, но совершенно мёртвое. Презрение, в котором увязли эти западные «художники» и «поэты», показывает их арабским собратьям, какой печальный исход уготовила им история. Стало быть, первые показывают вторым – причём со всей наглядностью, поскольку о достоинствах этих гуманитарных песнопений говорить не приходится – насколько убога та поэзия, что прислуживает «революции». Когда поэзия находит воплощение, это и есть революция. Революционные действия будут черпать вдохновение из поэзии или не будут совершаться вовсе, а поэзия будет выражена именно в них или вообще перестанет существовать. Поэзия и искусство нового времени явили собой бунт языка, в этом смысле они были по‑настоящему современны пролетарским революциям; как и пролетариат, они вовсе не стремились к самоуничтожению. Современная арабская культура ни в чём не современна восстаниям в арабском мире, их кощунственным выпадам. Наоборот, она современна расцвету бюрократических режимов и организаций; она не даст нам ничего, кроме списка имён, которые дополнят наш каталог ругательств.