Родомир — это мальчик сестренки нашей. Я ему, помнится, рассказывал этапы операции смены пола, он очень впечатлился, поклявшись, что никогда и ни за что не обидит нашу Любавушку. Выросли мы, взрослыми совсем стали, только мамочка наша не меняется, потому что мы за этим следим очень тщательно. Сильно мы ее любим, поэтому и следим. Ну и она стариться пока не собирается, благо это немного и от нее самой зависит.

Но вот то, что она сделала… Это просто чудо, потому что подумала же о том, что мы от безделья маемся, к чему совершенно непривычны. Да, Евлампий с нашими идеями и с нашей помощью отладил систему здравоохранения царства так, что нам теперь и заняться нечем, но разве не это стремление любой такой системы? В идеале, конечно, потому что в реальности… Не будем о грустном.

— Вот и хорошо, — киваю я, думая о том, что укладка тогда сможет в школе жить, а в карете и так своя есть, так что таскать с собой кучу всего будет просто не нужно.

Сейчас-то хоть будущее обрисовывается — спокойное, без работы на износ, без этого ежедневного подвига, отчего даже немного грустно, но это, на самом деле, хорошо, когда никого спасать не надо. Есть болезни, которые при переходе не лечатся: аллергии всякие, легочные некоторые, ну и сердечные — от аритмий до такоцубо. Хотя последнего уже почти и не бывает, у Аленки просто воображение хорошее.

Миры, через которые дети сюда попадают, уже не стремятся их сломать, скорее наоборот, но всякое может быть — от инквизиции до съеденной, бывает и такое. Но тут лекари без нас справились, а теперь подобные случаи станут отдавать нам. Хоть что-то будет хорошо, а не бардак какой.

Зачем-то залезаю в шкаф, доставая наши ничуть не изменившиеся со временем пилотки. Отчего-то хочется положить в укладку, поэтому я, пожав плечами, укладываю их в карман для вещей. Откуда у меня такое желание, не понимаю, но это может быть и предчувствием, а «чуйка» в сказочной стране, считай, приказ, потому лучше всего подчиниться. Варенька, кстати, о чем-то с мамой разговаривает, пока я совершаю не самые понятные движения. И вот в этот самый момент гудит блюдце. Рванувшись к нему, я падаю с дивана, поэтому первой успевает Варенька.

— Тридцать третья! — голос не принадлежит диспетчеру, это кто-то из школы. — Ребята! Вы очень нужны в школе!

— Что случилось? — сразу же интересуется Варя, пока я собираю себя с пола и хватаю укладку в полной готовности.

— Тут новенькая… — я наконец узнаю голос — это Лада Мирославовна, она встречает новеньких. Интересно, что ее так напугало? — Не хочет в комнату идти, плачет так страшно… Ребятки, помогите!