— Смотри, Авдотья, — снова слышится чей-то голос от двери. — Воины они, в своей одежке оставшиеся, значит, только оттуда, а Марья…

— Я понимаю, Степанида, — второй голос не слишком молодой, а затем я слышу стук в дверь.

Меня заслоняет Сережина спина, а я сама прячусь за ним, просто сворачиваясь в клубочек. Я не хочу видеть мою смерть! Не хочу! Пусть они все уйдут! Не надо! Я уже почти в истерике, когда слышу пораженный вздох, и вдруг… Меня берут на руки. Бережно-бережно как-то на руки берут, как малышку, ласково обращаясь, только слов я не разбираю, потому что вначале очень страшно.

— Маленькая моя, да кто ж с тобой такое сотворил… — голос полон нежности, от него хочется расслабиться, но я не могу: страшно мне.

— Известно кто — фрицы, — вздыхает Сережа совсем рядом.

— То не фрицы, — произносит эта ласковая женщина, прижимая меня, кажется, к груди. — Степанида! — зовет она.

— Что, Авдотья? — появляется тот, первый голос. — Ты поняла чего?

— Колдуна сюда зови, срочно! — требовательным голосом почти приказывает Авдотья. — Сама посмотри…

— Боже ж мой! — поражается та, кого Степанидой назвали. — Потерпи, малышка, я сейчас!

Я не понимаю, что происходит, но в руках этой Авдотьи страх уходит, я просто чувствую ее тепло, а она уговаривает меня потерпеть немного, как будто я маленькая, которой очень больно. Но мне не больно, мне просто страшно очень. В ее руках, как в Сережиных, страх уходит. Я отваживаюсь открыть глаза и вижу прямо перед собой круглое, какое-то очень доброе лицо с синими глазами. Именно эти глаза, будто подсвеченные изнутри, завладевают моим вниманием. Сколько в них тепла… Как-то очень необычно я себя чувствую, как будто… Даже и сравнения нет у меня.

— Сейчас подлечим маленькую, — гладит меня по голове прижимающая к себе Авдотья. — И все станет хорошо. Держись, не засыпай.

— Я не буду, — шепотом отвечаю ей. — Страшно спать…

Мне кажется, она понимает, что со мной происходит и как этому помочь, поэтому у меня зарождается слабая надежда. Она маленьким огонечком горит внутри, постепенно разгораясь жгучим пламенем…

Сергей

Авдотья эта влетает в комнату так быстро, что я и хрюкнуть не успеваю. Она подбегает к Вареньке, сразу взяв на руки свернувшуюся в позу эмбриона любимую девочку. Я уже хочу отобрать, но женщина гладит меня, и я замираю. В одном ее жесте столько, что слезы наворачиваются на глаза. Что происходит? Я не понимаю, совершенно, но и ничего не делаю, потому как эта Авдотья плохого Вареньке явно не желает.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Сейчас Степанида колдуна приведет, снимет он проклятье, что на вас висит, — отвечает мне она.