— Так, дети, — в комнату, где мы с Варенькой изображаем упавших на спинку жучков, входит мама. — Аудиенция ваша перенесена на «после каникул», а вы сами эти две недели отдыхаете, гуляете, развлекаетесь и даже не думаете нагружаться!

— Отпуск! Ура! — восклицает любимая. — Кстати, а ты когда в отпуск ездил, кем представлялся?

— Ассенизатором, — улыбаюсь я, вспоминая, что за семь лет в отпуске был два раза. — Две недели мертвой тишины…

— Эх, а я не догадалась, — вздыхает Варенька. — Пришлось дояркой представляться. Один раз чуть не нарвалась, но пронесло.

— О чем это вы? — наш разговор маму явно заинтересовывает.

— Понимаешь, мама, — сдерживая улыбку, объясняю я, — жили мы в такой стране, что, если бы окружающие люди узнали, что мы врачи, сразу же потянулись бы толпы страждущих, а отпуск дан для того, чтобы отдохнуть.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — отвечает мне мама, отсмеявшись. — Тогда у вас две недели отпуска и чтобы даже не думали о колдовстве и лекарстве!

— Сере-е-ежа! — тянет Варенька. — Вот как называться будем! Скорая колдолекарская помощь! Спасибо, мамочка!

Название действительно очень емкое. Оно включает и знакомое нам, и понятие этого мира. Думаю, всем будет интуитивно понятно, но сейчас это понятие, как и термин, стоит отложить в сторону, временно забыв о медицине, а то действительно получим подарки и сюрпризы. А зачем нам такие подарки, после которых грустно сидится? Родителей, наставников и прочих обладающих властью личностей доводить совершенно не надо, а то будет грустно сидеться.

С такими мыслями я поднимаюсь, чтобы одеться да помочь моей любимой, а мама в это время удаляется, чтобы присоединиться за завтраком, пообещав нам что-то необыкновенное. Мне становится настолько интересно, что любимую умываться я отношу на руках, откуда только силы берутся… Но любопытно же! Сегодня я решаю быть просто ребенком, усилием воли отключая взрослого дядьку. Полностью, конечно, отключить не получится, несмотря на то что нас чему-то учили, но хоть немного мальчишкой побуду.

Умывшись, мы с любимой оказываемся в столовой, где нас ждет странное, будто бы слоеное блюдо. Усевшись за стол, получаю в тарелку это неведомое блюдо, сразу же принявшись пробовать. Во-первых, оно сладкое, во-вторых, похоже на манную кашу. Манная каша с орехами и сухофруктами. Что-то это мне напоминает, заставив задуматься.

— Ой, вкусно как! — восклицает Варенька, и тут я вспоминаю.

— Это гурьевская каша, — улыбаюсь я. — Настоящая, а не фронтовой вариант.

Я осекаюсь, пытаясь вспомнить, но, по-моему, мы ее попробовать не успели. Это я знаю, что манка и сгущенка — вариант фронтовой, любимой-то откуда знать? Но одно понятно: это расстарались для нас, чтобы порадовать и заставить улыбаться. Поэтому я и улыбаюсь, а сегодня мы будем играть и дурачиться! И завтра будем! Потому что так правильно.