— Понимаешь, доченька, — повторяет наша мамочка. — Мир Руси изолирован, но всегда есть те, кто желает наложить лапу на самое большое наше богатство — души. У Руси есть враги вовне, вот они и изменили переходные миры так, чтобы было больно и страшно. Ну и чтобы девочки потом были согласны на что угодно.

Я радуюсь тому, что мои волосы не могут встать дыбом. Мама рассказывает о чудовищном замысле по передаче девочек в миры других сказок, чуждых нам, о том, как царевна Милалика до всего докопалась и прекратила это. Слышать это страшно, но радует одно — переходные миры теперь будут добрыми, они будут готовить девочек и мальчиков к сказке, а не…

— Кощей как-то с Милаликой познакомился, — Любава хихикает. — Точнее, с ее женихом, и тот его впечатлил сильно. Потому нечисть наша внешние миры разобрала, и теперь ничего подобного вашему ужасу не будет.

Это меня успокаивает, ибо попадаем мы в переходный мир, пусть и описанный кем-то, детьми, воспринимаем все как дети… Не будь у меня Сережи, я бы в лучшем случае погибла бы, а в худшем — лучше вообще не думать. Меня спас мой любимый, потому что никакой описанный мир на «летучего мыша» рассчитан не был. Особенно, если учитывать, что сделан он был для того, чтобы меня сломать. Значит, больше такого не будет.

— А как Кощея жених-то впечатлил? — интересуется Сережа.

— Ну есть такая поговорка: «Смерть Кощеева в яйце», — хихикает Любава, после чего Сережа хохочет.

Понятно все, на самом деле, как бессмертного впечатлил жених царевны. Есть над чем посмеяться, да. Хорошо, что после этого яркий представитель нечисти не обиделся, а помог. Логика у легендарных, конечно, нелинейная, нам и не понять. Значит, можно успокоиться, потому что все придумавшую Марью уже и казнят. На самом деле, тот факт, что Марья предала, для меня сюрпризом не стал. Было в ней что-то страшное, а Сережа — тот изначально не доверял, недаром же хотел гранатой проверить, кстати!

— Сережа, у нас же гранаты остались! — припоминаю я. — Надо их спрятать, а то кто-то из челяди дернет за колечко, и…

— И будет фарш третьего сорта, — кивает мне жених.

— А что такое фарш третьего сорта? — интересуется Любава.

— Это когда собачатина вместе с будкой, — с улыбкой объясняет Сережа.

Любава сначала ужасается, а потом смеется.

— Мама же говорит, что не будет, потому что челядь никогда к колдовским вещам не прикоснется: им жизнь нравится.

Это меня успокаивает, отчего я хватаю Сережу и уношусь в снегу валяться.

В снежном мире мы будем неделю, а вторую неделю — в «море-окияне», как здесь называется это место. Сережа маме сказал, что нам очень полезно, особенно мне — сердце плаванием укрепить, да и Любаве полезно, конечно, поэтому вскоре мы отправимся плавать в теплом море, играть с дельфинами, которые здесь ничего плохого людям не делают, потому что сказка же.