Студенты метались как муравьи, раздавленные ботинком.

Один нёс ведро, споткнулся, расплескав всю воду.

Двое других столкнулись лбами у ручья. Вода, грязь, крики — толку ноль.

— Лёня! — я поймал за руку напарника, только что выскочившего из нашей палатки. — Строй цепочку! От ручья до огня!

Его глаза, расширенные адреналином, на секунду замерли, потом он резко кивнул.

Люди сорганизовались в считанные мгновения.

Через пятнадцать секунд мы уже выстроили живую конвейерную ленту.

Вдвоём с рыжим практикантом мы заливали языки пламени.

Остальные передавали вёдра по цепочке. Ещё трое бегом таскали пустые вёдра к реке.

— Быстрее, чёрт возьми! — кричал я, чувствуя, как пламя обдаёт руки.

Огонь перестал разгораться, но всё ещё взметался высоко в небо, освещая всё вокруг. Стало светло, как днём.

Ковалёв появился как призрак из дыма, с лицом, почерневшим от сажи. Он схватил мокрое одеяло и ринулся к самому пеклу.

— Профессор! Назад! — завопила Марина, но старик не слушал или не слышал.

Я бросил ведро, прыгнул как регбист и, обхватив его руками, повалил на землю.

Ковалёв чертыхался, но тут подскочила на помощь Марина.

Каналья, теряем время!

Огонь сопротивлялся, как живой. Он шипел и плевался кипятком, когда вода попадала в самое пекло.

Пламя лизало остатки палатки, угрожая перекинуться на соседние.

— Ещё, ещё вёдра! — кричал нечеловеческим голосом Лёня, он встал на моё место, работал как автомат, принимая и опрокидывая наполненные водой ёмкости.

Когда последнее пламя захлопали мокрыми тряпками, мы стояли, обугленные, мокрые и победоносные. Половина палатки уцелела — чёрный, обгоревший остов, но всё же.

— Журнал! — вдруг вспомнила Марина.

Я ринулся внутрь, не обращая внимания на тлеющие угли. Жара стояла как в печи. В углу, где висел календарь дежурств, остались лишь пепельные страницы, свернувшиеся в трубочки. Я попытался поднять один лист — он рассыпался у меня в пальцах.

— Сгорел, — хрипло сказал я, вылезая наружу.

Марина сжала кулаки. Её лицо, испачканное сажей, выглядело почти демоническим в отсветах догорающего огня.

— Так… Похоже, что это поджог! — прошипела она.

Она скорее всего права. Слишком много случайных совпадений.

Лёня молча вытирал чёрное от сажи лицо, его руки дрожали от усталости. Ковалёв сидел на земле, кашляя — старик едва не задохнулся в дыму.

— Вы целы? — спросила Марина с ужасом, глядя на наши чёрные руки и лица.

Я кивнул, вытирая сажу со лба. Две минуты. Ровно столько времени понадобилось кому-то, чтобы уничтожить все следы.

Кто не хотел, чтобы мы прочли журнал. Кто-то очень глупый, но достаточно опасный, чтобы устроить пожар.