Где-то вдалеке Марина выходит из палатки, прикрывая глаза от солнца. Но я пока вижу только «Волгу». И эти проклятые очки, в которых отражается наша пыльная, помятая машина.
— Может, ну его нах? Свалим через горы?
Я секунду думаю, потом врубаю вторую.
— Нет. Поехали. Посмотрим, что ему надо.
Уверенно направляю машину к нашей палатке. Когда мы подкатили ближе, он едва заметно повернул голову — медленно, как танковая башня.
Даже не наклонился, чтобы разглядеть нас получше. Просто ждал, уверенный, что мы сами подползём, как провинившиеся курсанты.
Я затормозил и, не обращая на него внимания, выпрыгнул из салона.
Краем глаза видел, как мужик наконец оторвался от «Волги» и сделал два шага вперёд. Движения плавные, экономичные — ни одного лишнего жеста.
Глава 21
Неужели Комиссаров каким-то образом узнал, что я в Осетии?
Бежать было бессмысленно.
— Александр Каменев? — спросил он, подходя.
Я кивнул, настороженно оглядывая его.
— Капитан Джапаридзе. Комитет госбезопасности. Можем поговорить?
Из палатки вышла Марина, скрестив руки на груди. Её взгляд скользнул между нами — любопытство, но без тревоги.
— О чём? — спросил я, стараясь не выдавать напряжения.
Лёня стоял и исподлобья разглядывал непрошеного гостя. Я сделал ему жест рукой. «Всё в порядке». Мой напарник удалился в палатку.
— О тех двоих, что попытались вас достать на прошлой неделе. Вы девушку защищали, помните?
Я почувствовал, как напряглись мышцы. Значит, КГБ в курсе.
— Ну как же так? А вот бабушка на лестничной клетке очень даже вас помнит. Так кто на вас напал?
— Какие-то туристы, — пробормотал я.
Джапаридзе рассмеялся — густо, с откровенным одобрением.
— Туристы, которые владеют рукопашным боем и носят скрытые клинки?
— Я ничего не могу вам о них сказать.
— Вы их, можно сказать, изувечили.
— Это явное преувеличение. Так, помахались чуток.
— Да ладно, Саша, — он хлопнул меня по плечу, как старого друга, — я видел их медкарты. Один — с переломом трёх рёбер, второй — с сотрясением и выбитыми зубами. И это после того как помахались чуток?
Я пожал плечами.
Марина ахнула. Я мельком увидел, как её брови взлетели вверх, а глаза расширились — не страх, а чистое восхищение.
— Они первыми напали, — пожал я плечами, — мне пришлось ответить.
— И правильно сделал, что ответил, — Джапаридзе говорил с одобрением, будто хвалил ученика. — На Кавказе уважают силу. Если бы ты струсил — тебя бы не поняли. Но ты… — он свистнул, — разобрался с двумя бойцами, которые, между прочим, не просто так здесь крутятся.
— Я не знаю, почему они здесь крутятся, я к ним не имею отношения.