Завтра я схожу в село и узнаю, кто оттуда звонил в Орджоникидзе.
Огонь потух. Я посмотрел в сторону наших машин. Слава Богу, они стояли вдалеке.
Новая мысль только что вспыхнула в моей голове.
А ведь те, кто слил наш разговор с Мариной про пещеру, не обязательно живут в нашем лагере.
Я вспомнил ту ночь, когда мы с Мариной дежурили у костра.
Ведь кто-то наблюдал за нами из темноты.
— Марин, а где те двое ваших коллег, которые пришли в ту ночь в лагерь пешком?
Глава 18
— Марин, а где те двое ваших коллег, которые пришли в ту ночь в лагерь пешком?
— Смирнов с подругой? С Наташкой? Так они за час до вас уехали. Подожди, ты думаешь…
— Нет, просто нужно проверить все варианты.
Она приблизилась и тихо спросила:
— Допрашивать всех будем сейчас?
— Опрашивать. Допрашивают следователи. Нет, завтра, когда эмоции улягутся.
— О чём вы говорите, — поинтересовался Ковалёв, глаза его яростно сверкали, а седая борода превратилась в тёмную щётку от сажи.
— Прошу прощения, профессор, они пришли со срочной телефонограммой. Вы не могли бы сказать, что за срочное сообщение они принесли?
— Это личное и к работе не имеет никакого отношения.
Понятно, от Ковалёва ничего не добиться. Я помог ему встать.
— Так, — деловым тоном сказала Марина, — слушай мою команду.
Она обращалась к обитателям нашего лагеря, всё ещё возбуждённо обсуждавшим происшествие. Люди смолкли и повернулись к ней лицом.
— Всем быстро помыться и спать. Работу никто не отменял. Завтра будем на ногах все по графику. Думаю, что к обеду поставим запасную палатку.
— Но газовый баллон… Плита… — кто-то заволновался, что утром можно быстро приготовить завтрак без кухни.
— Вскроем НЗ с галетами и консервами, воду вскипятим на огне. Всё, отбой. Если кто-то не выспится, претензии не принимаются.
Люди стали расходиться.
— Профессор, идите спать, всё уже позади. Слава богу, никто не пострадал. Утром всё уберём, к вечеру лагерь будет как новенький.
Он хотел было ответить:
— Но это ЧП…
Потом замолчал, махнул рукой, повёл плечами и отправился молча в свою палатку. Было видно, что он с трудом сдерживает гнев.
Я смотрел в то место, на полосу высокого кустарника, где в прошлый раз мне привиделось движение и где потом я нашёл камень с рисунком.
— Ты идёшь? — спросил меня Лёня.
— Да, буду через пару минут.
Мой напарник в цветастых семейных труселях отправился отмывать сажу с тела к речке.
— Давай так: я прямо с утра в село схожу за молочкой вместо дежурного, как раз и повод есть. Готовка в экстремальных условиях. Всё разузнаю, кто и куда звонили наши дежурные. А ты здесь наведёшь порядок и опросишь народ.