— Какой ещё уговор? Вы кто такой? — я нарочно сделал непонимающее выражение лица.

Он усмехнулся, достал из кармана фляжку, отпил из неё.

— Можете прийти предпоследними. На этом этапе — от меня вам ящик «Жигулёвского» в подарок. А если не послушаете…

Он не договорил, только хлопнул по крылу и пошёл дальше, оставляя за собой шлейф бензиново-спиртового амбре.

Я перевёл взгляд на стартовую черту. Экипажи впереди уже прошли осмотр и получили допуск.

А вот Заура, моего нового друга и щедрого поставщика, пока нигде не было видно.

— Где этот твой знаменитый Заур? Его что-то не видно? — пробормотал Лёня, вглядываясь в толпу механиков и зрителей.

— Сложно сказать. Не думаю, что проспал, — я осмотрел все экипажи на площадке. — Наверно, вершит важные колхозные дела, у них ведь звонок как…

В воздухе запахло настоящими гонками. Бензином, машинным маслом, разогретой резиной.

Подошла наша очередь. Похоже, что нас персонально «обслуживал» подошедший с блокнотом и актами глава оргкомитета ралли.

Как назло, Каца нигде не было видно.

— Уговор?

Джанаев достал из кармана купюры. Когда он сунул мне двадцать пять рублей — прямо при всех, не стесняясь, — я резко отстранился:

— После ралли.

Его веки дрогнули. Он почуял, что я не собираюсь играть в его грязные игры.

Лицо председателя начало багроветь, как перегретый радиатор, и я уже видел, как его рука тянется к стартовому протоколу, чтобы вычеркнуть нас жирной чертой.

Но тут Лёня, с видом обнаглевшего сержанта перед дембелем, ловко выхватил у него деньги:

— Не беспокойся, начальник. Всё будет в лучшем виде!

Он даже взял под козырёк — в своём потрёпанном шлеме это выглядело настолько похабно, что даже механики «Терека» фыркнули.

Джанаев замер, его глаза сузились в щёлочки. Потом он наклонился и прошипел так, чтобы слышали только мы:

— Уговор дороже денег. Если нарушите — пеняйте на себя.

Когда он отошёл, я хмуро посмотрел на Лёню. Тот невозмутимо сунул купюру в карман:

— Это нам на осетинское пиво. После финиша.

— Ты вообще понимаешь, что мы теперь у него в долгу?

Лёня лишь усмехнулся, поправил шлем и пнул колесо нашего УАЗа:

— Долг — это когда ты должен. А мы просто взяли деньги. Как приз. Если ты захочешь — я верну. Когда доедем до финиша. Вдруг и вправду последними придём.

В его голосе звучала та же наглость, с которой он обычно рассказывал о своих подвигах.

— Типун тебе на язык! Ты что, в нас не веришь?

— Верю, но человек предполагает, а Бог располагает. Лишний четвертак никогда не помешает!

Я хотел возражать, но тут заревел мотор соседнего УАЗа. Старт через пять минут.