Признаюсь, мне льстило, что Саша немного ревнует и нервничает. Приятно ощущать, что две красивые представительницы слабого пола готовы посоперничать за меня.

В школе у меня такого не было, скорее наоборот. Я с разной степенью успеха конкурировал за девчонку с другими парнями.

Поэтому я позволил себе немного понаслаждаться зрелищем. В глубине души я понимал, что это глупо, но это была осознаваемая и контролируемая гордыня, которую я погасил через секунды.

Пожалуй, нужно было отвлечь, пока они не успели обменяться «любезностями».

— Ну что, девушки, пойдём, я вас познакомлю с князем Трубецким.

Я немного шокировал этим своих спутниц.

— Он что, правда князь? — широко раскрыв глаза, вкрадчивым шёпотом спросила Татка.

— Самый что ни на есть настоящий, — я легонько тронул её пальцем за нос. Это был наш тайный язык. Этим жестом я выражал свою братскую любовь и взаимосвязь с сестрёнкой.

В детстве мы были очень близки. Да и сейчас тоже.

Просто события последних двух месяцев настолько захлестнули меня, что у меня совершенно не оставалось времени на общение с сестрёнкой.

Но я продолжал чувствовать связь, удерживающую нас невидимыми канатами.

Оно и понятно. Люди взрослеют и постепенно становятся больше своей родительской семьи, оставаясь её частью.

Сначала, когда я учился в начальных классах, она очень трогательно заботилась обо мне как старшая сестра.

Мы делились в ней всем: тайнами, едой, игрушками, детскими «сокровищами» в виде зелёных бутылочных стёкол, школьными принадлежностями.

Что ни говори, а материнский инстинкт, в отличие от отцовского, начинает проявляться у девчонок чуть ли не с детского сада.

Мама работала, отец тоже, поэтому она, на правах старшей сестры, водила и забирала меня из школы на первых порах.

Мы играли с ней дома в пацанские игры: в хоккей на полу зала. Наша сборная обыграла канадцев, и мы попеременно с ней были то Харламовым, то Третьяком, то Гретцки. Ещё мы играли в солдатиков, машинки, войнушки и прятки.

Была моей нянькой, если я заболевал. Ходила со мной к стоматологу, которого я боялся и ненавидел всеми фибрами души. Она успокаивала и требовала, чтобы я проявлял мужество в зубоврачебном школьном кабинете.

Тогда в каждой школе был стоматологический кабинет, где отечественная медицина зорко следила за тем, чтобы у пионеров и комсомольцев не образовался кариес и не портились зубы.

Готовила мне завтраки и обеды. А если надо, то вступала в мальчишечьи драки на моей стороне, помимо моей воли.

Родная кровь не водица, как любила приговаривать моя бабушка.

Такое случалось не часто, всего пару раз. И мне было немного стыдно перед моими «врагами» за то, что на моей стороне дралась девчонка.