Может быть, в деревне такой «урок» и был полезен.

Выжить в стеснённых суровых условиях, имея естественные природные ограничения, можно только имея хватку, расторопность, весомую долю наглости в характере.

Хитрость считалась признаком острого ума.

Воспитанность и вежливость принималась хозяевами за «слабость».

Я же вынес свои уроки из крестьянской «педагогики».

Я обнял сестру за плечи и впервые за время пребывания в той деревне увёл Татку на речку под недоумёнными взглядами «гостеприимных» родственников.

Место, куда мы пришли, словно было нарисовано кистью самого великого художника.

Это была речка, каких в России тысячи и тысячи, с кустами и ивами по берегам, притаившаяся в лоне зелёных холмов.

Лента русла разрезала роскошные ярко-зелёные поля, обрамлённые границами тёмного леса.

Вечерний красный закат играл на гладкой поверхности довольно широкой и небыстрой реки.

Мы сидели на краю оврага, подогнув колени, и наблюдали, как на водной глади играет плотва.

— Ничего, Татка, не переживай, я подарю тебе целый вагон клубники, — я протянул ей свою ягодку, — вот увидишь!

— Нет, поешь сам, я не хочу…

— Ты что, сдурела? Ну-ка, кусай давай половину!

Я видел, как она боролась со своей обидой, но в конце концов я её уговорил, и мы вдвоём с удовольствием разделались с ягодой.

Она была настолько ароматная, сочная и сладкая, что, казалось, я и сегодня помню её вкус.

— Давай завтра сходим в магазин, купим конфет и печенья? — предложил я.

У нас были с собой деньги на обратный путь, выданные мамой.

— Давай пока подождём, мало ли что. Вдруг нам они понадобятся, — ответила Татка.

— Ладно.

— Как тут красиво, почему мы сюда ни разу не пришли раньше, Сашь, — спросила меня сестрёнка, положив мне голову на плечо и наблюдая великолепный закат.

— Потому что «эти» вместо отдыха заставляют нас пахать с утра до ночи.

— Как так можно, взять и сожрать мою клубнику? — тихо сказала она мне, в её голосе снова зазвучала обида, — как так можно, взять и сожрать мою клубнику? А эта, её мать… «Не щёлкай». Вот гадина. Они нас ненавидят, мне кажется. Она так и смотрит в рот за столом, на сколько «копеечек» мы её объели.

— Ага, я тоже заметил. Хотя мама ей с нами прислала им гостинцев рублей на пятьдесят, наверно. Один утюг чего стоит.

Мы привезли в деревню электрический утюг по просьбе хозяйки. Ещё кучу новой посуды, одежды и постельного белья.

— Знаешь, тут красиво, но я хочу домой, — грустно сказала Татка.

— Это я могу устроить, — ответил я, улыбаясь заходящему за горизонт золотому ободку солнца, — пошли.

Мы спали отдельно от хозяев в сарае, на двух старых железных кроватях с сеткой.