По-моему, она только этим и занималась всю сознательную жизнь.

Кто ещё мог бы быть этим атташе? Юргис? Да, он мог бы. Его должность и вес в мире автогонок позволяли больше, чем всем предыдущим. Ведь с самого начала, как только я решил идти за Трубецким, я думал звонить ему и просить о помощи.

А вдруг это по его указке всё произошло? И я только ему на руку сыграю?

Каждый из тех, о ком я подумал, мог быть тем самым гадом, который прислал этих двух громил.

Я собирался узнать, кто же это сделал. Надо понять причины, по которым кто-то подставил под пресс нашу команду.

Для того чтобы кого-то натравить на другого, таких профессионалов нужно быть знакомым с нашей командой. Мало иметь ресурсы, нужна ещё какая-то бесовская способность делать зло другим.

В прошлом таких людей называли бы демонами. И тут меня осенило:«Если хочешь победить демона — будь сам демоном» .

Почувствовал лёгкое волнение. А смогу ли я переступить эту черту? Внутренний голос ответил, что я её уже переступил, когда сжёг грузинам машину.

Да и хрен с ними: зуб за зуб, глаз за глаз, руку за руку, ногу за ногу. Они лишились машины при известных обстоятельствах. Не совались бы и не били бы нашу — остались бы целы и на свободе.

С этими мыслями я дошёл до отделения и стал ждать. Но Трубецкой не появлялся. Через час ожидания я всё же решил зайти внутрь и спросить у дежурного.

Всё оказалось хуже, чем я ожидал. Дежурным оказался совестливый, ещё не огрубевший душой младший сержант, который сообщил, что ждать мне не следует.

Игоря Николаевича сегодня не отпустят, потому что «поступил сигнал» о халатности, в результате которой пострадал человек. Имелся в виду Артур, увезённый на «скорой».

Трубецкой, как лицо, ответственное за соблюдение норм техники безопасности, не в первый раз попадает в подобные истории.

Якобы с его попустительства неоднократно возникали ситуации, опасные для жизни и здоровья человека.

Какая-то скотина из профкома, сводя счёты, всё же написала заявление о том самом пожаре, в котором чуть не сгорел Андропов.

Я попросил встречи с Трубецким, но дежурный мне строго отказал.

Делать было нечего, и я отправился домой. По дороге я подумал, что, несмотря на мои подозрения, можно позвонить Юргису и попробовать задействовать его связи.

Если под разными предлогами он откажет, значит, он причастен.

Но от его жены я узнал, что он улетел в ГДР судить соревнования по ралли. Его телефона она не знает, поэтому связать меня с ним не может.

Юргис должен был вернуться через две недели, как раз накануне моего гоночного старта.

Поблагодарив её, я оставил свой домашний телефон на случай, если Юргис закажет междугородний звонок, и попросил её передать, что нам срочно нужна его помощь.