— Я бы не отказался перекусить, — я улыбнулся ей. — Хотелось бы оценить, как кормят студентов. Ведь это важная часть обучения.
— Хорошо. Пойдемте.
В прошлой жизни она обожала сладкое, могла съесть целую тарелку медовых булочек и, смущенно улыбаясь, попросить добавки. Когда мы пришли в столовую, я достал из внутреннего кармана небольшой, но увесистый кошель с золотыми монетами и протянул ей.
— Купи мне самое вкусное, что здесь есть, — произнес я мягко. — В том числе десерты. Бери всего по две порции.
— Но… — в ее глазах мелькнуло замешательство.
— Я не люблю есть в одиночестве, — спокойно прервал я возражения. — Поэтому тебе придется составить мне компанию. Это не просьба.
Она закусила губу, но спорить не стала. Приняла кошель и направилась к раздаче. Пока она выбирала, я стоял и смотрел на худые плечи, заштопанную мантию, выбившиеся из прически пряди.
«Скоро, — подумал я. — Совсем скоро ты будешь ходить в шелке и бархате. Есть с золотой посуды, спать на мягкой постели… Но сначала, прошу тебя, хотя бы просто поешь досыта».
Глава 3
Я сел за ближайший свободный столик у окна, но взгляд все время возвращался к Селесте.
Она стояла в очереди, неуверенно разглядывая выставленные блюда, и слегка хмурилась, словно пыталась угадать, что мне может понравиться.
— О, смотрите-ка. Нищенка разбогатела, — разнесся по столовой полный яда голос.
Я сразу узнал его владельца — третьего сына графа Рейнхолла. Кажется, его зовут Эдвин. В прошлой жизни он тоже доставлял ей неприятности. На зимнем балу во дворце этот недоносок выплеснул вино на ее платье и со смехом сказал что-то уничижительное. Тогда я заставил его встать посреди зала на колени и слизывать разлитое вино с пола языком.
Сейчас же, видя, как он и его компания окружают Селесту, во мне закипела ярость. Я незаметно сплел из воздуха и тени тонкую нить: звук из той части столовой сразу стал отчетливым. Теперь я все слышал так, будто стоял рядом.
— Откуда у тебя такие деньги, нищенка? — Эдвин противно ухмыльнулся. — Начала играть в азартные игры? Или, может, наконец нашла что продать?
— Это… не мои деньги, — ответила Селеста, крепче сжимая кошель.
Герой внутри меня рвался вскочить и разорвать эту компанию в клочья, но я заставил себя остаться на месте. В прошлый раз Селеста после моего заступничества долго не смотрела на меня, говорила, что когда я заставил Эдвина унижаться на глазах у всех, то был почти таким же, как те, кто издевался над ней.
«Ты наслаждался этим», — сказала она с укором, и я не смог ей возразить.
Я сжал кулак под столом. Нельзя повторять ту же ошибку и показывать темную сторону. Я хочу, чтобы она видела во мне не чудовище, а человека.