Селеста сидела рядом с обессиленным Деймоном, Джаспер стоял у стены, держась за горло, а никакой битвы, к которой явно готовилась стража, уже не происходило. Офицер медленно опустил меч.
— Простите… а кого именно здесь нужно спасать?
Из-за его плеча выступил запыхавшийся солдат. На наплечнике у него, гордо задрав морду, сидел Вельморис.
— Вельморис, — выдохнул Деймон, и в его голосе впервые за долгое время послышался слабый смех. — Ты всё-таки опоздал.
— Я привёл помощь так быстро, как смог! — возмутился крыс. — Попробовал бы ты бежать на таких коротких лапах!
Селеста устало рассмеялась и уткнулась лбом в плечо Деймона. Он осторожно обнял её, будто всё ещё боялся, что она исчезнет, если отпустить. Даже Джаспер, продолжавший растирать горло, не удержался от короткого хриплого смешка.
Эпилог
Деймон
Селеста получила диплом с отличием. Она стояла на возвышении в парадной мантии выпускницы и держала свиток обеими руками, пока ректор Фирс перечислял ее достижения. Особые успехи в управлении живыми существами, исследования нестандартных магических связей, самостоятельная работа по влиянию успокаивающих чар на нестабильные источники силы.
На последних словах половина зала посмотрела на меня. Я же сидел в первом ряду рядом с братом и делал вид, что не замечаю чужих взглядов. В последнее время мне приходилось делать это все чаще. После того как меня официально объявили наследником престола, люди почему-то решили, что имеют право рассматривать меня при каждом удобном случае.
Наследником я стал после того, как Джаспер отказался от прав на трон. Маги разума подтвердили, что он с детства слышал мой голос, хотя отвечал ему не я, а тьма. Я настоял, чтобы обвинение в государственной измене сняли, и вместо темницы племянник уехал в западную резиденцию в сопровождении выбранных им слуг и мага разума. Там он пытался понять, какие желания принадлежали ему самому, а какие были внушены тьмой.
Я не считал его единственным виновником того, что произошло. Тьма обманула его моим голосом, а я слишком долго отказывался видеть в ней разумное существо. Но и простить похищение Селесты пока тоже не мог.
Джаспер писал мне трижды. Все письма до сих пор лежат нераспечатанными в нижнем ящике стола.
Однажды мне придется поговорить с Джаспером. Не как судье с преступником, а как дяде с мальчиком, который всю жизнь пытался заслужить любовь человека, даже не знавшего, что у него ее просят.
Но не сегодня.
Селеста подняла глаза от диплома и сразу нашла меня среди сотен гостей в зале. Она улыбнулась, и внутри стало тесно от совершенно неприличной гордости.