— Наша, — довольно произнесла тьма.

— Да.

Тонкая черная лента отделилась от моей тени и скользнула по полу к возвышению. Я попытался остановить ее, но она успела коснуться края мантии Селесты. Та опустила взгляд, заметила движение и едва заметно покачала головой.

Она все еще иногда разговаривает с тьмой вслух, когда мы остаемся одни. Сначала это казалось странным. Постепенно я привык к тому, что Селеста могла посреди ужина посмотреть на мою тень и строго попросить не пугать слуг или, наоборот, как-то мягко с ней пошутить.

Ректор закончил речь, но Селеста, вместо того чтобы вернуться к остальным выпускникам, подошла к кафедре. В зале стало тише.

— Прежде чем церемония продолжится, я хотела бы объявить о проекте, над которым академия работала последние месяцы, — произнесла Селеста.

За ее спиной опустилось большое полотно с изображением нового корпуса: светлое трехэтажное здание, соединенное крытой галереей с восточным крылом.

По залу пронесся шепот.

— В следующем учебном году в Королевской академии откроется отделение для студентов с редкими и нестабильными магическими способностями, — продолжила Селеста. — Его ученики не будут спрятаны от остальных. Они смогут посещать общие лекции, жить в обычных студенческих корпусах и участвовать в жизни академии.

Несколько преподавателей заметно напряглись. Фирс за ее спиной заулыбался еще шире, словно лично все придумал. Я знал об этом проекте задолго до сегодняшнего дня. Селеста, когда узнала, что я перевел академии деньги, настояла, чтобы часть суммы пошла не на очередной парадный зал, а на новое отделение. Потом несколько недель собирала отчеты из провинциальных школ, лечебниц и магических ведомств, засиживалась над ними до ночи и приносила мне все новые списки.

Оказалось, детей с нестабильным даром гораздо больше, чем считалось. Просто большинство из них никогда не попадали в официальные отчеты. Магия могла пробудиться в семье ремесленника, прачки или обедневшего дворянина, у которых не было денег на наставника. И потом местные учителя отказывались от таких учеников, академии не желали принимать их, и уже подросшие маги оставались наедине с силой, которой не умели управлять.

Одни всю жизнь подавляли дар и так и не узнавали, на что способны. Другие учились сами, ошибались, теряли контроль и рано или поздно переступали черту закона.

— Получается, им просто не дают научиться, — сказала тогда Селеста, просматривая очередной отчет. — А когда они теряют контроль, то все делают вид, будто они виноваты сами.

После этих ее слов я подписал чек, даже не посмотрев на сумму.