— Пустяки, — пожал я плечами.

— А вы действительно знаете графа Рейнхолла? — не удержалась она.

— Скажем так… я знаю о нем достаточно, чтобы Эдвин предпочел не проверять.

Селеста прищурилась:

— То есть… вы с ним лично знакомы?

Я улыбнулся уголком рта и на секунду отвел взгляд. Врать не хотелось, но и раскрывать все карты было еще рано.

— Значит, вы все-таки блефовали… — додумала она мой ответ. — Но ведь это рискованно! А вдруг он всем расскажет, что вы выдавали себя за Темного? Говорят, тот не терпит, когда кто-то примеряет на себя его имя, высасывает душу и за меньшее.

— Учту на будущее, — сухо отозвался я.

— Я серьезно! — она нахмурилась, искренне обеспокоенная. — Эдвин мог не поверить, и у вас из-за меня были бы проблемы.

— Селеста, — произнес я мягко, но твердо, — мне было в радость поставить этого самовлюбленного идиота на место. Ни он, ни кто-либо другой не имеет права тебя обижать. Ни из-за своего происхождения, ни из-за денег, ни из-за чего бы то ни было. Ты не обязана это терпеть.

Селеста покраснела и опустила взгляд, явно смутившись.

— Спасибо… — произнесла она. — Никто раньше за меня не заступался.

Я улыбнулся, решив, что на сегодня серьезных разговоров хватит.

— Не стоит благодарностей, — сказал я уже веселее и кивнул в сторону столиков. — И выбери уже что-нибудь поесть.

Селеста выбирала блюда старательно и немного растерянно, все время оглядывалась на меня, будто проверяя, правильно ли делает. Я молча кивал. В итоге выбор получился основательным: суп, жаркое, два вида салата и целая гора десертов: медовые булочки, эклеры с кремом, что-то ягодное в маленьких вазочках.

Когда мы уже сидели за столом, я не удержался и сказал серьезно:

— Селеста, я не всегда буду рядом. Тебе стоит научиться давать сдачи. Не словами — этого недостаточно для таких, как Эдвин. Такие люди понимают только язык силы, и, если ты хоть раз дашь отпор, они куда быстрее оставят тебя в покое.

— Я… не привыкла так делать, — ответила она. — Меня учили, что воспитанные люди не отвечают грубостью на грубость.

— Воспитанные — может быть, — согласился я. — Но иногда нужно выбирать между воспитанностью и собственным достоинством. И второе важнее.

— Спасибо… Я постараюсь, — она серьезно кивнула.

«Прямо воинственный котенок, — хмыкнул я, едва сдерживая улыбку. — Такая милая».

Она принялась за еду аккуратно и сдержанно, но постепенно расслабилась и уже ела с аппетитом. Я не торопил, не заполнял тишину разговорами.

Когда она откусила эклер, на нижней губе остался маленький мазок кремa. Я не удержался — потянулся и вытер его, на мгновение дольше задержав пальцы возле ее губ. И поймал себя на том, что едва сдерживаюсь, чтобы не наклониться и не слизнуть крем.