12. Вопрос членства

— Я что, не задал вопрос? — сказал командир.

И дядя, отвечая своей ниткой голоса, сказал:

— Я состою в Джидадском союзе, сэр. Как вам известно, он появился в нашей округе, поэтому все мы, естественно, состоим в нем.

Было видно, что на самом деле дядя не с нами, что мыслями он с дочерью.

— И почему вы состоите в Партии Диссидентов? Террористов?

— Это не… мы не Диссиденты, мы не террористы. Мы просто партия, как и любая другая, и мы джидадцы, сэр.

— Просто партия? Джидадцы? Кто это вам сказал, что вы джидадцы? Твой прапрадед родился на этой земле или пришел издалека, чтобы отнять землю у наших предков и уничтожить их царство? — пролаял командир.

Защитники завыли и замотали хвостами. Один подбросил берет в воздух, подскочил, поймал зубами и, приземлившись, начал носиться кругами.

— Да, наши предки мигрировали из Зулуленда, когда эта Джидада еще не была Страной-Страной, вы и сами знаете историю. Но мой отец родился на этой самой земле, как и все, кого вы видите. Вы знаете, что мы трудились на освобождение этой Джидады. Мой брат сражался на войне. Сын другого брата так с нее и не вернулся.

Но командир уже не слушал дядю. Он разглядывал нас. Я старалась не смотреть в его желтые глазки, боясь, что он утащит и меня.

13. Диссидент, которого мы все ищем

— Ты, там, ты — нет, не ты, а ты, в черной рубашке, поди, — услышала я лай командира.

А когда подняла глаза, вперед вышел на задних ногах мой двоюродный брат Кетчвайо. Но не как тот, кто смотрит в открытую пасть крокодила, о нет, только не Ке. Начать с того, что Ке в принципе не ходил, он выступал. Держался так, словно сделан из золота. И был он красив, горд, непокорен, спесив, а превыше всего — отличался царственным видом. Словно призван с небес. Я тебе говорю: все до единого Защитники оглянулись посмотреть, как он ступает. Когда Ке встал рядом с отцом, опустилась накаленная тишина, будто Защитники, позвав его, вдруг забыли зачем.

— Где Диссиденты, юнец? — спросил командир.

Я заметила, что его голос уже не такой, как прежде. Теперь он говорил с запинкой. Словно Ке лишил его уверенности, и Защитник уже не знал, кто здесь главный. Это вселило в меня надежду. А Ке просто смотрел на него, как на навозную кучу в униформе и с оружием.

— Молчишь, потому что ты и есть гребаный Диссидент, да? Ну, сегодня мы тебе покажем, что делаем с вашим братом. Товарищ, давай пистолет — нет, даже лучше топор, подай хренов топор, так будет веселее, — сказал командир.

14. Ни одно орудие, сделанное против тебя, не будет успешно

И топор подали. И топор был поблескивающий, тяжелый — судя по тому, как его держал Защитник. И командир взял топор. На нем уже было красное, и нам не надо было объяснять, что это. И командир передал топор Ке. Кетчвайо взглянул на него, а потом куда-то вдаль, будто чем-то занят, а его отвлекают, даже будто Защитники ниже его. Гордый Ке. Спесивый Ке. Бесстрашный Ке. Прекрасный Ке. Защитник подступил к нему, пнул между ног и сказал: