хорошего понемногу

То, что случилось дальше, преподало детям народа урок, который, жалели они, стоило усвоить намного раньше. Что вполне возможно провести всю жизнь в страхе перед тьмой, в которой на самом деле таятся лишь цветы, кузнечики, голубки и беззубые крокодилы. Ибо без Защитников Центр Власти и Избранные — внезапно и безо всякого предупреждения — оказались уязвимыми, зависшими в пустоте, без твердой почвы под ногами, толукути пойманные в стране закрытых аэропортов и недоступных границ, где некуда бежать. И даже награбленное богатство их не спасало. И странным образом страх, мучивший детей народа почти всю историю Джидады, теперь заразил и присмирил бывших угнетателей. Их с легкостью ловили, собирали, как грязный мусор, закидывали в старые фургоны и катили в те самые тюрьмы ужаса, куда в дни своей славы они с легкостью ссылали томиться настоящих и воображаемых врагов.

толукути последний идиот

Когда знающие говорят, что, как бы ни была длинна ночь, она кончается рассветом, толукути они имеют в виду, что, как бы ни была длинна ночь, она кончается рассветом. Дети народа — уже вновь тот грозный ураган, набравший силу, — ворвались за великие стены Дома Власти, требуя подать им Туви. Влившиеся через западный вход замерли перед знаменитым садом скульптур, ласково прозванный Спасителем Святилищем правителей, да, толукути зрелищное место со статуями самых печально известных из живых африканских Отцов Народов — в полный рост, из черного гранита, ослепительного на пышном фоне огненно-красных лилий. Толукути ураган бешено обрушился на внушительных каменных истуканов. Он рвал, топтал и крушил. И пал тиран Нигерии, пал тиран Уганды, пал тиран Камеруна, пал тиран Центральной Африканской Республики, пал тиран Эритреи, пал тиран Эсватини, пал тиран Судана, пал тиран Алжира, пали все и каждый правящие африканские тираны, — да, толукути в мгновение ока от Святилища правителей остался щебень, щебень, щебень.

Спаситель между тем остолбенел в непонимании при виде урагана. Джолиджо и его когорта колдунов заверяли, что он в безопасности, неприкасаем за великими стенами Дома Власти, что они укреплены самыми могучими чарами и что при виде жалких детей народа окружатся непроходимым морем, да, толукути ужаснейшим морем, полным изголодавшихся крокодилов числом больше, чем убогих бунтарей. Но вот бушующие Диссиденты, вот бездонный и тупой гнев в их глазах. Спаситель, природный враг страха, встал на дыбы в полнейший рост — целых двадцать ладоней — и встретил массы пылающим, неморгающим взором. Толукути на его шее был не один, а два Шарфа Народа — повязанные в одну сторону и в другую, — да, толукути он высился вопреки, наперекор, с сыновьями по бокам, которые, похоже, не разделяли уверенности отца и стояли на четырех ногах, в мокрых штанах, причем не от воды, дрожа, как листья на бушующем ветру, гадая, правда ли видят то, что видят.