столкновение с крокодилом

Знающие говорят, что в тот самый миг, когда Спаситель встретился с ураганом, малышня Лозикейи, в силу возраста оставшаяся под присмотром самых старых стариков, встретила Крокодила. Окрыленные событиями прошлого дня, толукути детеныши несли дозор перед домом Симисо, у Стены мертвых. И, дожидаясь взрослых, по их словам, «в этот раз действительно с Новой Джидадой», дети занимались тем, что им дается лучше всего, — играли, конечно же.

Толукути Крокодил воспользовался беспорядком в стране, чтобы нанести удар в Лозикейи. Он застал детей за игрой под названием «концерт», когда они по очереди изображали Квина Блэка — вернувшегося певца, выступавшего перед тем, как командир Джамбанджа застрелил Судьбу в парке Ухуру во время Воспоминания, и чьи песни они знали наизусть, потому что в те дни родители слушали их без конца под разговоры о прошлом, пока не утирали слезы. Все смотрели на самодельную сцену, когда Матапело, чья очередь была петь, показал лапой и закричал. И дети оглянулись — и увидели бробдингнеговского[112] Крокодила, выше Голиафа из сказок Матери Божьей, который ухмылялся своими знаменитыми клинками-зубами, который смотрел на них огромными глазищами: толукути один — цвета флага Северной Кореи в хороший день, а второй — цвета флага Северной Кореи в очень плохой день.

— Можете бежать, но вам не спрятаться! — завизжал Крокодил, захохотав так, что сотряс Стену мертвых, подняв птиц в воздух, а змей с ящерками перебросив через улицу. Толукути дети в ужасе смотрели, как огромная бестия сдвинулась с места, клацая клинками.

Рассказывая об этом позже, Разум говорил, что сам ползущий на брюхе Крокодил и подал ему мысль начать знаменитый танец крокополз. Смышленый поросенок завизжал «Крокополз!» — и все дети упали на землю, ворочались, как крокодил, извивались, тряслись и распевали знаменитую песню о Крокодиле: «Берегись, Джидада, идет Крокодил с большими злыми клинками! Будет он рвать, кусать, цап-цап-цапать?!» Пели дети отважно, но в их голосах чувствовался ужас. А Крокодил, застигнутый врасплох и увидевший, что дети танцуют его танец и поют песню, которую поют и обожают всюду, сделавшую его таким знаменитым-презнаменитым, что его знали даже в «Вотсапе», «Твиттере» и «интернетах», забыл, чего хотел. Толукути ужасное создание начало плясать.

А увидев, как он пляшет, дети повысили голоса — и хлопали ему громче, чем чему угодно в своей короткой жизни, да, толукути хлопали в надежде, что создание их пощадит. И поначалу это как будто помогало. Крокодил, привыкший, что животные разбегаются при одном его виде, никогда ему не поют, не хлопают, не радуются, улыбнулся шире, чем любой крокодил на свете. Он извивался. Он трясся. Он хлестал хвостом. И улыбался. И извивался. И трясся. И хлестал хвостом. И улыбался. И извивался. И трясся. И хлестал хвостом. И улыбался. И извивался. И трясся. И хлестал хвостом. И улыбался. И извивался. И трясся. И хлестал хвостом. И улыбался.