И вот так Тувий Радость Шаша — больше известный как Тувий, сын Звипачеры Шаши и самый любимый и успешный сын Буреси Шаши, Спаситель Народа, Правитель Нации и Ветеран Освободительной войны, Величайший Лидер Джидады, Враг Коррупции, Открыватель Бизнеса, Устроитель Нового Устроения, Исправитель Экономики, Блюститель Порядка, Изобретатель Шарфа Народа, Самый Успешный Ветеран Освободительной войны, Главный Магнат Джидады, Гений Джидады, Презревший все Попытки Покушения, Победитель Свободных, Честных и Достоверных Выборов, Старший Назначатель, Уважаемый Мировой Лидер, — был в этом жалком состоянии погружен на телегу и отправлен к его товарищам в самую известную адскую дыру ужаса, где их ждали долгие сроки за самые разные преступления, без надежды на свободу в их жалкий жизненный срок. Наконец-таки джидадский Центр Власти пал.

Те, кто там был, говорят, что, арестовав Тувия и услышав об участи Крокодила в Лозикейи, эта толпа, в отличие от победоносных толп повсюду, снова затихла. Теперь пришла тишина урагана, который, выплеснув всю ярость, набрав силы и вернувшись крушить второй раз, задержался на случай, если вдруг придется повторить все вновь. А пока ураган прислушивался, по всей Джидаде разошлись вести о смерти Старого Коня. Да, толукути бессмертный Отец Народа — единственный и неповторимый собственной персоной, воскресший, как Иисус, но потом воскресавший еще, еще и еще, да, толукути много-много раз, в отличие от Иисуса, который воскрес всего один раз, — наконец встретил свой последний рассвет, и не просто встретил свой последний рассвет, но и встретил свой последний рассвет на чужбине, где лечился, потому что джидадские обветшавшие больницы, как повторял он не раз, настолько бесполезны, что туда приходят умирать. И дети народа — впервые с тех самых пор, как они восстали, словно кости Неханды, в день, когда командир Джамбанджа и семеро Защитников пришли за Симисо, — прослышав о смерти Отца Народа, разрыдались.

как сердце разбилось во второй раз

Отец Народа, уже на пути в край мертвых, ждал других новоприбывших перед большой кирпичной стеной с мигающей желтой неоновой вывеской «Ожидайте» над дверью, как тут увидел прямо перед собой свою скорбящую нацию, толукути словно в воздухе появился невидимый экран. И, увидев, как они по нему возрыдали, его долгие любимые дети, безутешные и неутешаемые, толукути сердце Отец Народа разбилось — уже второй раз, а в первый оно, конечно же, разбилось еще при жизни, там, в день переворота, когда узурпаторы его сместили, а дети это праздновали. Только во второй раз было настолько больнее, что Старый Конь схватился за многострадальное сердце, уверенный из-за боли, что умирает опять, умирает заново, умирает второй раз, умирает другой смертью. Толукути он издал самый душераздирающий вопль, что слышали в Приемном центре, а в Приемном центре слышат вопли каждую минуту дня.