Судьба думает: «Да что пристали?» — но отвечает только:

— Ни одного.

— А может, на подходе? Время еще есть, — говорит тетушка МаКумало. Она прекращает прихорашиваться, ее изогнутое крыло зависает на отлете.

— Пожалуй, никого на подходе, — говорит Судьба.

— Что, погоди, то есть совсем не будет детей? — спрашивает НаДуми.

— То есть совсем не будет.

— Но почему, Судьба Кумало? — спрашивает тетушка МаКумало с нескрываемым разочарованием. Она слетела со своего места поближе к НаДуми, усевшись так, словно высиживает яйца.

— Никогда и не стремилась. Быть матерью — не для меня, — говорит Судьба, еле сдерживая раздражение. Ей не нравится этот разговор и хочется его прекратить.

Но чему ты удивляешься, Судьба? Ты, выросшая в этом самом Лозикейи? Где дела одного животного — это дела всех? Где старшие имеют право с праведным видом учить тебя жизни? Где даже нет слов для «личного пространства»? «Границ»? И правда: она удивлена, но не удивлена. Удивлена, потому что за столько лет забыла. Удивлена, что ничего не изменилось. Старшие по-прежнему смотрят на нее так, словно она говорит рогами.

— Дорогуша, конечно же, ты хочешь деток, просто этого сама еще не знаешь. К тому же как самка может не хотеть деток, раз Бог дал нам утробы? Это же ненормально, — говорит тетушка МаКумало, понижая голос, словно делится тайной мудростью, предназначенной лишь для ушей молодой козы.

— А если не хочешь их сейчас, то, когда они появятся, поймешь, что все-таки хочешь. И поймешь, что это так же естественно, как дышать, и сама порадуешься, — довольно смеется НаДуми.

— Вот Свидетельница, моя младшая, — помнишь, как вы вместе играли и воровали фрукты по всему нашему кварталу? — как раз ждет младшего. Теперь ее зовут НаВыбор — в честь перворожденной, Выбор, она уже учится в восьмом классе. После Выбор родилась Новыйдар, она в шестом классе, а после Новыйдар — Дензел, он в третьем классе. — Тетушка МаКумало с трудом прячет гордость, выдающую, что ее дети действительно ее богатство.

— Дензел? Хочешь сказать, так зовут Дидизу, МаКумало? — спрашивает НаДуми.

— Да, канти[64] , ты не знала, НаДуми? Дидиза — это Дензел.

— Но что это еще такое — «Дензел», МаКумало? У вас кончились имена, чтобы проклясть несчастное дитя набором букв, который ничего не значит? — спрашивает НаДуми.

— Подруга, ты меня спрашиваешь? Спроси Свидетельницу, когда увидишь. Но, короче говоря, ты удивишься, Судьба, насколько ребенок меняет твой мир. Обещаю, ты станешь совсем другим животным, — говорит тетушка МаКумало. И прерывается, чтобы поздороваться с вошедшей на кухню курицей, толукути во всем черном.