— Тоже на пределе, — ответил честно, без утайки. — Но дотяну. Просто все как-то закрутилось с этих катакомб. Кто же знал, что у нас все так плотненько пойдет. Ну ничего. Светлова заберем, пара часов отдыха точно будет.

Карась хмыкнул.

— Ага, если только опять ничего не случится. Беспокоит меня наш комсомолец. Нельзя его брать на завтрашнюю операцию. Гадом буду, нельзя. Точно все испортит. А нам заморский гость ой как нужен. Если ты прав насчет готовящейся диверсии, а мне сдается, точно прав, все очень серьезно, старлей.

Я «угукнул», чтобы не развивать тему со всякими «диверсиями». А то Мишку понесет в рассуждения, и мне снова придется врать на ходу. Закрыл глаза, делая вид, что хочу перевести дух хотя бы в эти десять минут, которые занимает дорога до Левы. Сразу же, как только опустил веки, в голове всплыло лицо Скворцовой. Тяжелый, прямой взгляд синих глаз, упрямо вздернутый подбородок.

Да что ты будешь делать! О Елене Сергеевне сейчас тоже лучше не думать. А то опять тоска начнет подбираться к сердцу.

Открыл глаза. Тряхнул головой, прогоняя видение.

— Вон у того угла тормози! — крикнул Карась в окошко.

«Полуторка» сбросила ход, замерла у глухого забора. Старшина высунулся из кабины.

— Мне ждать здесь?

— Жди. Не глуши, — ответил Мишка, перепрыгивая через борт. — Если через полчаса не вернемся, зовешь подмогу по тому адресу, что я тебе сказал. Сам не суйся. Если мы не справимся, тебя точно там ухандокают.

— Принято, товарищ капитан. Старопортофранковская, тридцать восемь. Подвал во дворе. Все помню, — ответил Сидорчук.

Я спрыгнул следом за Карасем.

Дальше двинулись пешком, стараясь держаться поближе к стенам домов. До нужной арки оставалось метров двести.

— Соколов, — Карась притормозил у самого поворота. — Дверь у Лёвы железом обита. Финкой не возьмем. Стучаться придется.

— Знаю.

— Стучаться буду я. Три коротких, длинный, пауза, еще два коротких. Это сигнал известный, им по всему югу пользовались. Лёва не вор, но знать должен. Если не сообразит — значит, и на Артиста ему класть с высокой колокольни.

— Сообразит, — ответил я. — Барыга такого пошиба всегда неподалеку от блатных крутится.

— Поглядим. В любом случае, когда откроет, заходим оба сразу. Мой Лева, твой Боря. Главное, следи, где у этих братов-акробатов стволы. Барыга — это не вор, но и не дите малое. Да еще такой, как Лева.

Мы проскользнули в темный зев арки. Штукатурка действительно обвалилась — отметка Фимы оказалась точной. Прошли узким туннелем во внутренний двор, заросший бурьяном. Слева, в самой глубине, светилось небольшое окошко, прикрытое плотной занавеской. Над входом в подвал болталась голая лампочка, давно перегоревшая.