Спустились по каменным ступеням. Дверь и правда была серьезная — толстая доска, обитая по углам полосами железа. Изнутри тянуло запахом керосина и жареного лука.

Карась прислушался, кивнул сам себе. Потом легонько, костяшкой согнутого пальца, постучал по створке. Три коротких. Длинный. Пауза в полторы секунды. Еще два коротких.

Сначала было тихо, потом послышались приглушенные звуки — тихое шарканье ног, скрип половицы. Кто-то подошел к двери, но не вплотную.

— Кого там принесло? — голос звучал негромко, очень недовольно.

— Артист, — коротко ответил Карась. — Из Ростова. Слыхал за такого? Дело имеется. Люди сказали, только Лева Шнобель поможет.

Мишка высказался, но за дверью по-прежнему было тихо. Около минуты ничего не происходило. Лёва не дурак, он просчитывал все варианты, оценивал возможности подставы или ловушки, прикидывал, кому успел задолжать или у кого еще могут быть к нему вопросы. Решал, открыть или сделать вид, будто его нет. На громкое имя Карася барыга так сразу не повелся.

— Чем докажешь? — донеслось наконец из-за двери. — Я тоже могу назваться хуч папой Римским, что с того.

Карась негромко хохотнул. Привалился плечом к косяку, будто разговор шел не на пороге чужого подвала, а за игрой в покер.

— Лёва, что ты делаешь мне нервы на ровном месте? — голос капитана зазвучал совсем по-одесски, тягуче. — Спроси у Фимы. Я сегодня уже имел с ним беседу, мы пили его поганое вино и кушали ту дохлую барабульку. Он подтвердит, что Артист в городе. Только не беги к нему сейчас, бо я сам тебе скажу: Фима дюже тебя не любит. Чем ты успел насолить уважаемому человеку, Лёва? Но при том, когда Фима услышал, что мне нужен ушлый гражданин для одного крайне выгодного дела, посоветовал тебя. Иначе не пришел бы до твоей хаты.

Дверь все еще оставалась закрытой, но я физически почувствовал, как барыга мнется и сомневается.

— А еще, Лёва, — добавил Карась, — кому, кроме Артиста, известно, что в тридцать девятом, в катране у Фрола на Ришельевской, у одного приезжего фраера ушел золотой портсигар с витиеватым вензелем? И что этот портсигар Фрол с собой до самой стенки таскал. Ту историю видели своими глазами несколько человек. Так я тебе, если хочешь, нарисую вензеля с портсигара за две секунды.

Молчание стало более напряженным. Лёва явно прикидывал, мог ли кто-то посторонний знать такую мелочь.

— И до кучи, Лёва, — спокойно закончил Карась. — Открывай уже. Если я через минуту еще буду стоять у тебя под дверью — мне придется обидеться. А когда Артист обижается, это таки заметно по всей Одессе.