Не успел капитан договорить, как тяжелый засов с той стороны лязгнул и створка открылась. Не широко, буквально на ладошку. Цепочка тоже была на месте. В узкой щели появились длинный нос и прищуренный глаз.

— Артист… — повторил Лёва, разглядывая Карася. — За кем тут дело может быть в такой час?

Карась не стал отвечать. Просто резко, одним движением ударил плечом створку. Цепочка коротко тренькнула и лопнула. Дверь резко распахнулась, отбросив Лёву внутрь подвала. Мы с капитаном перешагнули порог.

— Тс-с-с, Лёва, — Карась поднес указательный палец к губам. — Соседям шум не делаем. Я по-хорошему пришел.

Шнобель поднялся на ноги, замер, настороженно разглядывая Мишку. Выглядел барыга вполне прилично — чистая рубаха, поверх жилетка, подтяжки. Даже в собственной норе старался соответствовать репутации серьезного человека.

Вернее, это так сам Лева думает, что у него репутация. Впрочем, если вспомнит разговор с Фимой, авторитет же сказал, что Леву запретили трогать «люди». Это значит, воры постановили не мешать барыге работать и не портить ему состояние организма за косяки. Значит, ворам Лева тоже выгоден.

В подвале было тесно. У дальней стены виднелась занавеска, отделявшая часть помещения. У окна стояла тумбочка с зеркалом. На стене висела пыльная литография — какой-то приморский пейзаж в треснутой раме. У печурки сохло развешанное белье. В углу горела керосинка под жестяным абажуром.

Очень скромно для барыги, который зарабатывает на золотишке. С другой стороны, Лёва не дурак, чтобы светить свое истинное финансовое положение. Если в 1944 году козырять богатством, можно очень быстро всего лишиться. Особенно в Одессе.

На топчане за занавеской кто-то завозился. Послышалось тяжелое дыхание, шорох одеяла.

— Лёва, хто там на ночь глядя? — раздался заспанный голос

— Сиди, Боря, — бросил Шнобель не оборачиваясь. — Це ко мне гости.

Карась прошел в центр комнаты, огляделся. Заметил единственный табурет, придвинул его к столу, опустился. Сделал он это так уверенно и по-хозяйски, словно вся убогая мебель вместе с подвалом принадлежала ему

Я остался у двери. Прислонился плечом к косяку, чтобы хорошо видеть и хозяина скромной жилплощади, и занавеску, за которой прячется Боря. Пока что моя роль не меняется. Я контролирую безопасность и даю Карасю возможность привести нас в нужное место.

Только Мишка примостил свой зад, из-за ширмы появился молодой парень, лет двадцати пяти, с крупной головой и покатыми плечами. В белой нижней рубахе и серых кальсонах. Он замер на месте, испуганно тараща глаза на Карасева. Видимо, шкурой почуял, что этот улыбчивый тип с наглыми глазами крайне опасен.