Отжала рычаг до упора и отвела вбок, разворачивая машину. Инопланетный механизм плавно приподнялся и неторопливой рыбой поплыл к больнице. На парковке под навесом машина так же вальяжно зависла и плавно опустилась на зарядную платформу.
— Ленивый тюлень ты, а не акула! — Лена подтолкнула на место прозрачную часть купола, изображавшую дверцу. Не изменив скорости, купол медленно закрылся и мигнул рамкой сенсорного замка, показывая, что заперся. — Ведь можешь носиться как крейсер, я видела на Земле.
На склад она заедет позже, а если её сейчас же превратят в обезьяну, то и наплевать на всё! Обошла больницу снаружи: идти через весь муравейник не хотелось, а комнатёнка Кина была сразу возле главного входа.
На двери горело зелёным его имя — Кин был дома. Лена постучала прямо по витиеватым буквам общего языка: «Дознаватель Кин, ответственный за сектор Москва».
— Лена? Что случилось? — Кин, босиком и в одних штанах, попытался выйти ей навстречу.
— Ты! — Лена пихнула ажлисс в грудь, загоняя обратно в комнату. — Ты должен мне всё рассказать! Правду. Вы всё врёте! Почему мы здесь заперты, как в концлагере⁈ Почему я не могу позвонить друзьям? Отпустите меня домой! Ты главный над всеми, почему тогда живёшь в каморке, как и я?
— Тихо, тихо, милая, — Кин обнял её, погладил тёплыми пальцами за ухом. — Что случилось? Не кричи…
Внутри привычно разлилось спокойствие. Захотелось залезть Кину на колени. Ажлисс постоянно хватались, обнимались, а Кин всегда с ней разговаривал хотя бы держа за руку и поглаживая.
— Не трогай меня! — вырвалась Лена и ещё раз толкнула Кина. — Я знаю, ажлисс так лезут в голову! Зачем нас привезли? Я не хочу быть обезьяной!
— О-о-о, это надолго, — из спальни, тоже босиком, но в пышной кружевной юбке и тончайшей шёлковой, словно сотканной из водяных струй кофточке появилась Йирт. — Хотя можно и втроём.
— Вы о чём? — Лене стало жарко. Вытерла вспотевшие ладони, развернула засученные рукава футболки. Йирт такая вся разряженная. А она в этой грязной пижаме. — Мы тут все как рабы! Зачем вам никчёмные старухи? Натальванна ни детей рожать, ни работать не может.
— Люди — это основа человеческой цивилизации, — пожала плечом Йирт.
Кин сделал нетерпеливый жест, и Йирт ушла. Её комната и её отсек были этажом выше.
— Лена, давай поговорим, — Кин направил Лену к столу, привычно торчавшему из стены рядом с уличной дверью, и двум табуреткам из толстого пластика. Комнаты Кина ничем не отличались от Лениных. Но тут над столом висели узкие полки, плотно заставленные маленькими расписными флакончиками. Кин сел и показал на коллекцию. — Это фиалы с моими предками и родственниками. Максимально полная родословная, к сожалению, на мне и закончившаяся. Я стал ажлисс, а детей у меня не было. Боковые ветви понемногу вымерли и теперь тоже покоятся здесь, в фиалах. Мой род существует только во мне. Что немного обидно, хотя ажлисс заботятся обо всех людях, не выделяя близких родственников. А у меня родственников и нет. Ну не дуйся! Пойми, ажлисс те же люди, но практически бессмертны, чем нам ещё заниматься? Мы живём столетиями и видим, как наши гены смешиваются в далёких родственниках, распространяются всё дальше, и фактически все люди становятся нам родными. Я и арна Риса могу назвать своим братом. Сядь. Наталия Ивановна тоже нужна — она маячок для общества. Маленький психологический маячок для уверенности остальных: раз её берегут, значит, всех берегут.