Джи лег в постель и сделал знак, разрешил ужинать. Так, указал пальцем и шевельнул бровью. Крошка начала закипать. Ведь знает все его трюки, но не может с собой справиться! А Джи тоже знает, что она знает, и делает нарочно! И когда он перестанет её дрессировать?
Элиз осторожно подошла к столику и аккуратно села, контролируя всю себя. Приступила к поеданию. К насыщению. Джи, облокотившись на подушку и полуприкрыв глаза, созерцал. Элиз нервничала. И ведь знает, гад, что она ненавидит есть на глазах у кого-либо. А тут сам Джи, да еще голый в постели. И смотрит. Смотрит, как Крошка злобно ест.
— И когда же я научу тебя есть как приличный человек? — раздалась ленивая реплика императора. — Ты глотаешь, как голодный крокодил. И ложка! Мне наказать прислугу, что не принесли тебе полный прибор?
Элиз закрыла глаза и медленно положила ложку на стол. Выпрямилась. Проглотила то, что было во рту. И, держа себя в равновесии, но упорно глядя в стол, абсолютно спокойно сказала:
— Прошу прощения, но не все ли равно, как я съем свой паёк? Мне не грозит попасть с тобой за один стол на приём.
— Дело не в этом, дело в тебе. И спасибо за милое оскорбление моей спальни.
Элиз замерла. Накажет? Чего он ждет? Чего хочет? Сидеть стало очень неудобно. Захотелось сползти на пол и распластаться. Или вообще молниеносно слинять. Даже без еды.
Джи молчал и смотрел.
— Прости меня. Могу я доесть? — Элиз чувствовала, что её нервы натянуты до предела и сейчас начнут рваться, волоконце за волоконцем…
— А ко мне ты не хочешь?
У Крошки затряслись руки. Она судорожно спрятала их под стол, как будто это поможет. Джи видит всех насквозь.
— И ты все еще ревнуешь и обижаешься. Хотя знаешь, что ты — единственное живое существо, которое практически часть меня, — тихим обволакивающим голосом продолжил Джи. — Что ты молчишь? Не хочешь?
Элиз с усилием подняла глаза. Да у неё просто кончилось дыхание.
— Хочу…
— Тогда ешь как человек, а я посмотрю.
О боже. Когда же он перестанет её мучить? Теперь вообще невозможно есть. И какой, в бездну, прибор — ей кусок в горло не пролезет.
— Джи, я заметила… — и Элиз переслала свои ощущения вместе с мыслями Кина.
Глава 32 Утренняя Звезда. Кин
Утром, перед началом прощальной церемонии — Благословения уже ждали и на другом полушарии, — Джи взял Кина за обе руки и мягко спросил:
— Почему я так странно тебя слышу? Словно у тебя не мысли, а повторяющаяся запись.
— Ты не можешь слышать меня, — сияя восторженной улыбкой, воскликнул Кин и, сломленный совместным сканом императора и экзекутора, упал на колени. — Прости меня! Я так боялся! Боже, но твоя любовь… У меня будет потомок. Я назову его твоим именем!