Вечером пришёл Стасик и потащил её по друзьям: праздновать обретение брата. Лена не решилась рассказать, что Серёжа арестован. Придумала, что брат случайно попал на другую планету и у него рабочий контракт на полгода. Всё равно прямой связи нет, а искать и перепроверять Стасик не будет. Весёлый и шебутной, он изо всех сил заталкивал смерть Лениной матери в прошлое, упирая на то, что у живых всегда есть причина для радости. И всегда есть будущее. Лена была ему благодарна, что он не грустит как сыч вместе с ней. Иначе было бы совсем плохо.
Комната, которую Лена продолжала про себя называть маминой, превратилась в портняжную. Рис, порыкивая и покряхтывая, двигал мебель, хотя Стасик был сильно против: зачем дома работа? Будут ежедневно таскаться какие-то тётки, трясти телесами, да ещё не дай боже бегать с визгами в неглиже, когда он приползёт в родную хату весь уставший после целого дня на ногах. Но всё это Стасик говорил, когда Рис уже ушёл. Ругаться рядом со здоровенным «йети» он побаивался.
Лена пообещала встречаться с клиентками по утрам, и, посмеиваясь, играла сама с собой в бойцов подполья, шьющих транспаранты и лозунги для свержения власти «стасиков». Но шить было забавно. Отсканировать специальным приспособлением фигуру, а потом рисовать в программе разные красоты. Вытягивать стилусом юбки и рукава, воротники-воланчики… Одним щелчком менять ткани, вставлять кружева и вышивку. Швейная машинка сама конструировала выкройки и печатала шаблон на тонких и упругих пластиковых листах. Оставалось только сбегать в магазин, купить ткань, застёжки и отделку — всё стоило недорого и почти одинаково — вырезать по шаблону и сшить. Хотя машинка умела не только шить, а хитрым способом сращивать ткани в торец, соединяя их так, что потом невозможно было найти шов. Это было не шитье, а игра-конструктор, только наоборот: сначала на экране создавалось целое, а потом раскладывалось на части в натуральную величину. И наконец-то свершилась мечта детства: Лена сшила себе широченную цветастую юбку-солнце из восхитительного шелка! Как у цыганки! Только она, оказывается, тут слегка растолстела. «На зиму жирком обросла», — похихикала Лена. На всякий случай подвернула пояс, чтобы было куда распускать, если ещё больше выкормится от такой благостной жизни, и убрала юбку в шкаф — до весны.
Клиентки, многие ставшие для неё подругами, ходили одна за другой. Милые и счастливые женщины, все с семьями и детишками. Все восхищённые новой жизнью и перспективами.
А Лена никак не могла избавиться от странной сосущей пустоты внутри и пустоты в доме.