— Это не народ. Сережа женится и приедет.
— А меня, значит, в мою комнату запрешь.
Лена махнула рукой и пошла наверх.
— Ты барахло своё старое выкинула бы, — усилила голос Натальванна. — Фабрика работает, можно новое взять. Кину скажи, он тебя без очереди пустит выбрать!
Лена закрыла за собой дверь. Фу-у-х! Выдохнула и села. Дочка была на удивление тихая, почти не беспокоила. Росла себе и росла. А живот уже утомлял. И так не сядешь, и сяк не ляжешь. Стоять же — вообще всё тянет и болит. А бабкины нападки не трогали. Она бурчала постоянно, хотя пошитые Леной брючные костюмы, на которых совсем свихнулась, носила с удовольствием. И это было главным: если бы бабка ее не любила, то и вещами пользоваться не стала бы.
Только разложила новые выкройки, как снова заголосила бабка:
— Лена, поди сюда! Духовка опять не включается.
Опять Натальванна намудрила — оставила внутри тряпки-хваталки. Вот сто раз говори…
Лена спустилась на кухню. Натальванна с победным видом сидела на стуле. Рядом стояла мамина сковородка. Лена вздохнула: эта сковородка как будто имела свои ноги — бегала по всему дому. Словно стая сковородок, хотя Лена выносила ее на заднюю веранду по пять раз на дню.
Осторожно опустилась на колени, заглянула в зев варочного шкафа. И тут что-то тяжелое упало на голову. Лена еще успела удивиться: неужели шкаф оторвался от стены? И провалилась в темноту.
Натальванна положила сковородку в раковину. Вот теперь образумится.
А сковородка хорошая, надежная! Еще советских времен.
С натугой перевернула Лену на спину. Вот, теперь так и есть: поскользнулась и башкой треснулась. И прям об угол стола. Как в кино показывали. На полу растекалась кровяная лужа. Натальванна брезгливо мазнула кончиком пальца по краешку лужи, вытерла палец о стол — вот и след удара. А что? Собачонка Кинова всё время под ногами вертится. Вот и зацепилась. Бах — и об стол. Затылком-то. Много ли беременной надо? Не будет дурища в дом всех зазывать! Жила бы с Кином, и дома бы все было, а старья бы не было. А то пошла в ухажерах копаться, перебирать! Обезьян инопланетных ей подавай. Человека выгнала, а с гориллой якшается!
Затаила дыхание. Прислушалась, присмотрелась. Дышит. Хрипит как-то, но дышит. Ничего, откачают.
Вышла на улицу и закричала, заголосила:
— Ой, что же это делается! Леночка упала, голову разбила!
Зорко по сторонам глянула: вон и эта жердина Йирт бежит — опять не работала, а с Катькой языками чесала.
— Наталья Ивановна, что случилось? — Йирт взяла бабку за руку и тут же оттолкнула, да так грубо!
— Да эта балбеска упала, брюхо-то здоровое, сама неуклюжая, — Натальванна сбилась и пошла за ажлисской, которая уже скрылась в доме.