Следуя за стрелочкой, женщины догнали бодро ковыляющую старушку в розовых джинсах и жёлтой футболке.

— Вы тоже в больницу? — спросила Лена.

— Я сестра-акушерка, но я на пенсии уже десять лет. Неужели я снова буду работать? — старушка манерно подняла накрашенные брови. — И да, у меня направление в больницу.

— Я не знаю. У меня мама осталась на Земле…

— А у меня внуки в соседнем доме жили, но ответственная Йирт сказала, что мы встретимся вечером.

— Не могу я так бежать, — Натальванна встала и тут же схватилась за горло, просипев: — Он меня удушит!

— Не сопротивляйтесь, — акушерка ободряюще похлопала Натальванну по спине и тоже взяла её под руку. — Успокойтесь и пойдёмте на место — в больнице обещали обруч снять. Он был нужен только в пути — для успокоения в пути — для успокоения и организации людей.

Втроём они вошли в зелёный ангар — их окружили звуки встревоженного человеческого улья и детские крики. От входа на три этажа поднимались простые арматурные лестницы, как в детском металлическом конструкторе. Сквозь прозрачные стены было видно, что этажи разделены белыми перегородками на секции — точно в супермаркете или заграничных офисах.

Работал кондиционер. Было тепло, и воздух опять пах свежескошенной травой.

— Я дознаватель Кин, — сильный мужчина средних лет в синем «тренировочном» костюме с лёгким поклоном поздоровался за руку с Натальей Ивановной. — Разойдитесь по вашим спальным местам в соответствии с направлением зелёной стрелки…

— Душит меня, душит! — вскрикнула Натальванна.

— Сейчас, конечно, — Кин пробежался пальцами по её обручу, снял его и метко вбросил в пасть аппарата, подобного тому, что выдавал коммуникаторы. — Давайте ваш сниму, — обернулся синий к пожилой акушерке. — Идите по стрелке и почитайте свой комм — там все инструкции.

— Я не вижу ничего без очков, — неожиданно громко рявкнула Натальванна. — А чемодан мне не отдали. И Дезинька дома осталась голодная и невыгулянная!

— Всё образуется, — Кин снова взял неуёмную тётку за руки. — Идите внутрь и подождите. Глаза вам вылечим, постепенно поможем всем.

Тут вошли ещё несколько человек, и Лена смутилась — ей-то обруч не мешает, и видит она хорошо. Прошмыгнула за спинами обступивших Кина, и направилась туда, куда звала стрелка.

По лабиринту белых стен, разделяющих комнатки с кроватями, застеленными однотонными одеялами, всюду узкие белые шкафчики, и люди, люди. Лена видела такое в документальных фильмах: когда растерянных беженцев размещали в спортзалах школ и на аренах стадионов. Коридор расширился в нечто среднее между столовой и игровой комнатой: с одной стороны стояли столы с табуретками, а с другой — многоцветный детский городок из мягких горок, кубов с норами, канатами и лесенками, где с визгом лазали и кидались мячиками около десятка малышей под присмотром матерей.