Но Кирилл не договорил, оборвал себя и нахмурился, смотря перед собой. Я проследила за его взглядом — и чуть не задохнулась от восторга и трепета.

Перед нами начали появляться дома по обе стороны дороги, но они будто вырастали из самого леса. Брёвна потемнели от времени, крыши укрыты толстым слоем снега, а окна светились тёплым, мягким светом.

— Это и есть деревня? — прошептала я. — Она… как будто спрятана.

— Так и есть, — тихо ответил Кирилл. — Не каждый может её найти. И не каждый увидит.

Машина медленно катилась по заснеженной дороге, и казалось, весь этот маленький мир замер в ожидании, наблюдая за нами. Домов оказалось не так много, но ни одного заброшенного — не то что я привыкла видеть.

Мы остановились у самого крайнего дома. Он отличался от остальных — не только размером, но и какой‑то особой, почти ощутимой силой, что струилась вокруг него. От этого по телу пробежали мурашки. Резные ставни напоминали древние руны, похожие на те, что я недавно рассматривала в записях дедушки, а над крыльцом висел венок из сухих трав.

Дверь распахнулась до того, как Кирилл заглушил двигатель. На пороге замерла женщина: высокая, немного даже худая, с прямыми седыми волосами, собранными в тугой узел, в длинной юбке и меховой жилетке поверх вязаного свитера. Её пронзительно‑серые глаза сразу впились в меня.

— Наконец‑то, — произнесла она низким, бархатистым голосом. — Я уж думала, вы заблудились в трёх соснах.

Кирилл вышел из машины и коротко кивнул:

— И тебе здравствовать, Марфа.

Она усмехнулась, но взгляд её не отпускал меня.

— Выходи, девонька. Не бойся. Хотя… бояться — это правильно. Страх — он как соль: без него вкус жизни не почувствуешь.

Я нерешительно открыла дверцу как раз в тот момент, когда Кирилл оказался рядом. Снег хрустнул под ногами, а воздух стал будто густым, насыщенным запахами леса и дыма. Марфа не шевелилась, лишь внимательно изучала меня — от кончиков волос до пальцев ног. А потом такой же взгляд перевела на Кирилла.

А я… я просто вцепилась в руку Декабря и боялась отпустить его. Нет, страх был не животный. Что‑то внутри говорило мне, что эта женщина не обидит. Но и ласки от неё ждать не следует.

— Ну, — наконец сказала она, отступая в сторону, и довольно хмыкнула. — Заходи. У нас много дел. И мало времени. Амулет‑то тебе этот старый лис передал? — задала она вопрос будто невзначай, но Кирилл только глаза закатил и кивнул.

— Хоть что‑то можно ему доверить, — фыркнула она и скрылась в доме.

Кирилл тронул меня за руку, привлекая внимание, и вдруг встал так, чтобы я смотрела только на него.