— Не стоит её бояться. Просто выслушай, — сказал он так, что моё, как оказалось, бешено колотящееся сердце начало успокаиваться.

— Ты тоже решил меня усыпить, как и твой дядя? — улыбнулась я Кириллу, но он ничего не ответил, а только слегка погладил мои руки, которые спрятал в своих горячих.

Он молча отошёл в сторону и передал мне сумку с дедушкиными записями.

Внутри дом оказался ещё страннее, чем снаружи. Стены увешаны пучками трав, на полках стояли стеклянные банки с неведомыми настоями между переплётами старых книг — прямо как в доме Декабря!

В углу, у печи, виднелся старинный сундук с коваными узорами. А в воздухе плавал запах ладана и чего‑то странного, необычного.

Марфа, заметив, что мы вошли в дом, посмотрела на Кирилла, который зашёл следом, вскинула вопросительно бровь, буквально сразу хмыкнула, закатила глаза и села в резное кресло, указав мне на стул напротив. А сам Кирилл остался у двери — молчаливый и напряжённый.

— Я вам привезла дедушкины записи, — начала я, понимая, что Марфа сама разговор не начнёт.

— А мне они не нужны, — совершенно безразлично ответила Марфа, продолжая смотреть на меня прямо, без намёка на какие‑либо эмоции.

— Но дедушка сказал… — начала было я, но замолчала, напрягаясь и сжимая в руках сумку, так и не открыв её.

— Всё, что тебе говорил Захар, — это твоё, Алёна, — наконец ответила она. — Жаль, конечно, что он не успел всё объяснить как следует. Слишком он уж тебя берёг, — в последних словах послышался открытый упрёк дедушке.

Я напряглась, а по телу пробежала волна раздражения.

— Ты, наверное, думаешь, что мы здесь все фанатики или… какие‑то ненормальные, — начала Марфа, скрещивая руки на груди. — Что мы — кучка сумасшедших, которые верят в сказки. Но поверь: всё, что происходит в нашем мире, намного реальнее, чем ты можешь себе представить.

— В каком это «вашем мире»? — почему‑то мысли зацепились именно за эти слова.

Марфа довольно хмыкнула и уже готова была открыть рот, как дверь в её дом резко отворилась — и в неё даже не вошёл, а ввалился тот самый голый мужчина, который выходил к нам по дороге из леса.

Вот только сейчас он был… в крови!

Марфа подскочила — слишком резво для своего возраста. А Кирилл уже помог подняться мужчине и закрыл дверь на улицу.

— Ну что, Декабрь, твоя очередь, — хохотнул мужчина сквозь боль и закашлялся. — Мне нужно немного передышки. Поломали они меня знатно.

— Кирилл, — прошептала я, поднимаясь с места, — и тут с улицы донёсся странный вой, будто резко поднялся ветер и начал порывами биться между деревьев.

И сквозь этот вой я чётко услышала своё имя: «Алёна, выходи. Не бойся. Мы тебя очень долго ждали!»