— И часто она у вас так просто по двору гуляет?

— Так всегда, косточки размять скотинке надо.

— Косточки размять — это хорошо.

Калинкина встала, наклонилась, чтоб поднять сумку, Федор, все это время молчавший, вздохнул, почесал затылок, не отрывая голодного взгляда от пышного зада Светочки.

— Так что с ней? А то родимую три дня рвало, я уже испугалась, говорю деду, все, помрет скоро наша кормилица. А она и молочко, и творожок дает, и шерсть, ой, какие теплые носочки получаются для внуков.

— Не помрет.

Девушка прошлась по двору, кое-где в пропитанной влагой земле стояли лужи, и так было на каждом участке. А вот следы животного было видно хорошо. Когда Светлана завернула за сарай, чавкая по грязи, все последовали за ней, даже любопытная Розочка.

— Что это? — Света указала на порванный мешок с размытой надписью.

— Так это — удобрение. И как оно тут оказалось?

— Вы, Вера Никифоровна, следите за животным хорошо, чтоб если оно и ходит по двору, так не ело всякую дрянь. А то не будет у вас ни молочка, ни носочков тепленьких для внучат.

Все, преступление было раскрыто. Можно было закрывать дело и со спокойной душой, что с Розочкой все хорошо, ехать опять на работу. Странно, что скотина так легко отделалась, наверное, много не успела сожрать, лишь мешок бумажный.

— Все, мне пора, до свидания, Вера Никифоровна.

— До свидания, Светочка, ой, до чего вы красивая пара, налюбоваться не могу.

Света кашлянула, Федор заулыбался, выпячивая грудь колесом, вышагивая вперед и открывая девушке калитку.

Калинкина не стала комментировать, а вот когда полезла на трактор, Федор не упустил момента погладить ее по заду. А Света не удержалась и, делая вид, что у нее соскользнула нога, лягнула ухажера сапогом в грудь.

— Ой, Федя, извини, я нечаянно.

— Вот же… да ладно, ладно.

— Замазала? Извини!

Девушка села, вздохнула, хотелось побыть одной — без всех этих трактористов, коз и слепящего солнца. Она все еще думала о том, что сказала Варвара, о приезде Терехова и как последняя дура, надеялась на приезд совсем другого человека.

В том внедорожнике, что вывернул на дорогу, был не Павел, кто-то другой. Но сердце Светочки ухнуло и забилось часто-часто, а потом нахлынули воспоминания: их первый поцелуй, оргазм и секс.

— Свет! Так что?

— Что?

Оказывается, они уже едут, трактор пробирается по Косогоровской грязи, а Федор ее о чем-то спрашивает.

— Я говорю, давай погуляем сегодня вечером?

Света внимательно посмотрела на парня, он улыбнулся, наверняка считая, что так он еще больше неотразим, чем когда его рот просто закрыт. И стало любопытно, куда это он позовет ее гулять?