Соколов не стал взвешивать на весах, насыпал все, что нужно было в кормушку, налил воды и с опаской посмотрел на высокие ворота. В них стучали, да так нехило. Если это соседка баба Зоя, он не станет открывать, ему вчера хватило общения с ней.

— Эй, хозяева, открывайте!

Голос был не старушки, Павел пошел открывать, за воротами оказалась молодая женщина — темные волосы, круглое лицо и яркая помада на полных губах, в тон ей на шее бусы и глубокое декольте с родинкой на левой груди.

Это у них такой стиль в деревне с утра: помада, бусы, декольте?

— Привет. Я Клава.

— Здравствуйте.

— А ты Паша?

— Да, Павел.

— Моего бывшего тоже Пашкой звали, сгинул.

— Соболезную.

— Да нет, пропал, ушел и не вернулся. Кто знает, может, и помер. А Семен сказал принести молочка, вот — парное, вкусное.

Клава встряхнула трехлитровую банку с молоком в руках, грудь колыхнулась, а Соколов сделал шаг назад и поймал себя на странной мысли. Эта с виду симпатичная женщина была далеко не худышка, как и Светочка. Но именно Светлана возбуждала и будоражила, а потом разжигала фантазию и толкала на грех рукоблудия.

— Спасибо, но я как-то не особо люблю молоко.

— Так я могу принести что другое, у меня есть компот. А может, хочешь киселя?

— Нет, спасибо, пусть останется молоко.

Павел выхватил из цепких рук Клавдии банку, подозревая, что она хочет зайти во двор, а потом еще пойдет в дом. А гости ему вот никак не нужны сейчас, «ребят» хватает и Грома, что путается под ногами.

В это время раздался громкий лай, вместе с ним истошный птичий визг, собака залезла в загон и стала гонять индюков. Павел закрыл перед носом женщины калитку, замки лязгнули. Чуть не выронив банку, кинулся спасать диетическое мясо для будущего наследника Тереховской империи.

Но Соколов решил точно: как управится со всеми делами, пойдет к Светочке и поговорит.

Калинкина спала плохо. Не помогли сырники с вареньем, не помогла медитация, увлажняющая маска на лицо и любимая советская комедия, которую крутили по три раза в год на праздники.

Света не знала, на какой мысли остановиться и начать ее развивать, чтоб прийти к логическому эмоциональному решению своей проблемы. Тошнота и предположения Лауры о ее беременности, прошлые страхи или визит Павла?

Что ее больше всего волновало?

Скорее всего, визит мужчины, который так некрасиво, не сказав ни слова, свалил в закат и не появлялся два месяца. И не факт, что он приехал к ней, ведь искал он улицу, где живет Терехов.

Она должна была его ненавидеть, презирать, быть гордой и неприступной. Хотя, конечно, он и не приставал, не приезжал и ничего не просил. Но настрой нужен был именно такой.