— Чем могу помочь?

Соколов даже вздрогнул от неожиданности, обернулся, за прилавком стояла молодая женщина — на вид лет так около тридцати.

Яркий макияж, густо накрашенные черные ресницы, распущенные, собранные красной косынкой длинные и черные, как смола волосы и леопардовая кофточка с декольте. Красная помада и леденец во рту довершали образ владелице этого чудесного места.

Странно, у них тут мода такая или дресс-код на все яркое и вызывающее?

— Да, здравствуйте, девушка, вы не подскажете, мне нужно знать, как найти улицу, что идет параллельно Центральной?

Девушка внимательно оглядела Соколова с головы до ног, потом обратно, вытащила изо рта леденец, облокотилась на витрину, выгнув спину.

— Ты «дачник»?

— Кто, простите?

— На дачи приехал?

— Нет.

— А к кому?

— Это имеет значение?

— Да. Скажи мне, где твой дом, и я скажу, куда нужно идти.

Хитрая какая. Девушка была похожа на цыганку, даже взгляд такой — с чертинкой, дерзкий.

— А вы, я так понимаю, Жанна? Хозяйка этого маркета?

— Чего?

— Магазина.

— Да, я Жанна. А ты кто?

— Павел.

— Паша, значит?

— Павел.

— А хочешь, я тебе, Павел, погадаю, всю судьбу расскажу, что было, что есть, что будет? Карты не врут, они все расскажут, — голос завораживающий, тихий.

Точно цыганка. Соколов про таких слышал, как они гипнотизируют, а потом обдирают до нитки.

— Да ты не бойся, — девушка громко рассмеялась. — Я не съем, я местная.

— Это, конечно, о многом говорит.

— Ну, так что, давай, соглашайся, пока народ не набежал. А то сейчас у «дачников» закончится привезенный алкоголь, у детей конфеты, а у баб яйца и мука, некогда будет.

А она была странная. Не то чтобы Соколов был любителем экзотики, нет, у девушки был интересный типаж, а помимо азартного блеска в глазах, еще и грусть.

— Хорошо, но я заплачу.

— Конечно, заплатишь, с тебя я возьму много. Шутка.

Жанна достала из кармана фартука потрепанную колоду карт, начала быстро тасовать, смотря мужчине в глаза, что-то нашептывать, а потом резко схватила его левую руку и начала разглядывать ладонь.

— Что там?

— Тихо.

Острые ноготочки царапали кожу, сразу как-то стало жарко, а спина похолодела. Павел не верил в потусторонние силы, в привидения, магию, демонов. Считал, что человек сам себе демон, если потакает своим слабостям. Но было интересно, даже любопытно, что скажет цыганка.

— Что?

— Не твой это ребенок.

— Ты о чем?

— Сам знаешь.

Павел несколько секунд реально был в ступоре. Информация в такой подаче доходила трудно.

— Жизнь у тебя не очень была, совсем один был. Но сейчас все хорошо, должен быть счастлив, а счастья нет. Ты уже встречал ее, но отпустил.