Нет, Терехов не давал филонить или бездельничать, он находил все новые задания, давал поручения. Но Соколову это нравилось, он варился в этой «каше» деревообрабатывающего бизнеса, стал понимать все нюансы. Горел работой, хотя определение совсем неподходящее, и начал понимать, что та жизнь, полная достатка, пришла.

Детский дом, в котором вырос Павел Соколов, не самое хорошее место вообще для жизни ребенка. А тем более детский дом в маленьком сибирском городке, где постоянно подтекала крыша, была сырость и холод, где плохо кормили, и все постоянно были голодными.

Павел с восьми лет хотел жить иначе. И если его соратники по несчастью, брошенные в роддомах малолетними мамашами или оставленные алкоголиками такие же, как он, сироты, мечтали, чтобы их усыновили, то Павлик мечтал вырасти большим и зарабатывать много денег, чтобы хватило на так горячо им любимый торт «Наполеон». Он пробовал его всего лишь раз, когда всех возили в город на Новогоднюю елку, но вкус крема и рассыпающихся в пальцах коржей он запомнил надолго.

В шестнадцать лет, когда Павел заработал свои первые, как ему казалось тогда, большие деньги, он до такой степени обожрался «Наполеона», что потом тошнило и было плохо два дня. Но мечта сбылась, а за ней была поставлена новая, а дальше еще одна и еще. Мечты стали целями, за которыми он медленно, но верно шел.

Не стал при этом вором, наркоманом, не остался на том дне, куда его тянули одноклассники и одногруппники в техникуме, а старался хорошо учиться, читал, за что был прозван «ботаником» и не раз бит.

Детские обиды оставляют за собой длинный шлейф комплексов во взрослой жизни, Павел и с ними боролся — уже с помощью дорогих психологов, понимая, что сам не вывезет, и они тормозят его развитие и путь к той жизни, которую он хочет.

Именно в первые дни весны его мозг, до этого заточенный работать четко и слаженно, только на успех, дал сбой, и все пошло кувырком. Но даже, наверное, хорошо, что сейчас Терехов вызвал его в деревню, есть повод подумать, хотя уже и так все обдумано, что сделано — то сделано, и это не имеет никакого отношения к Светлане.

А вот когда дверь ее дома открыл какой-то парень, к тому же с голым торсом и наглой ухмылкой, первое, что хотелось сделать, это врезать ему по роже. Соколов даже кулак сжал и скрипнул зубами. Неужели у нее кто-то есть? А скандальная баба Зоя верещала, что Светочка страдает и льет слезы. Это она на груди этого парня их льет?

Ревность, о да, это была именно она, Соколов не знал точно, но дал своим ощущениям верное определение. Ему бы развернуться, уйти, не мешать сладкому майскому утру, наверняка ведь вырвал их из объятий друг друга. Но Павел не двигался с места, а желание врезать стало более острым.